Как-то комментировать мои слова, на что я, признаться, надеялся, она не стала , вместо этого, перестроившись на следующую задачу, произнесла:
- Я так понимаю, девушка задержится в нашем доме надолго? - тётушка Лессади дождалась от меня согласного кивка и продолжила: - Для этого есть какие-то объективные причины, кроме твоего каприза? Я же верно понимаю, что закончить исполнение императорского поручения и поскорее найти ей мужа ты не собираешься?
- Есть у меня причины, есть, - я снова кивнул, чувствуя такую же неловкость, как в детстве, когда объяснял тётушке, причины своих поступков и истоки «хотелок». – Хотя некоторая доля волюнтаризма в этой моей затее всё же имеется.
В разговоре с тётушкой был ещё один момент, который, наоборот, несколько упрощал наше общение: с нею я мог быть откровенен и уверен, что ничто из мною сказанңого никогда не будет использовано во вред мне. Ещё более откровенėн, чем с отцом, с ним в разговорах по душам я бывал намного сдержаннее, да и случались они не так часто.
- Я готова тебя слушать.
- Помимо того, - я, наконец, собрался с мыслью, – что Ярость Сокрушающая совершенно замечательная девушка и мне лично она весьма симпатична, она ещё и бывшая невеста моего шурина, которой он весьма обязан и перед которой имеет немалый моральный долг. Но что самое важное, они с Сильвином ещё и друзья. Поступить некрасиво с Яраей – это означает на ровном месте обидеть и расстроить нашего нового родственника. Я имею в виду, выдать замуж за первого встречного, который согласится взять за себя ранийскую невесту-данницу, а не что-то иное.
- А еще тебя лично она, если не спасла, то уж помогла сохранить здоровье – точно, - неожиданно добавила тётушка, уведя нашу беседу совсем в другую сторону, а я же ещё что-то хoтел сказать. – Кстати, ты показывался уже докторусу? Что с твоей ногой?
- Уже донесли? - я мало сомневался, что подробности нашего путешествия, о которых я не просил умалчивать, не станут достоянием общественности. И даже тихо порадовался, что не придётся рассказывать совсем всё, разве что дополнить общую картину некоторыми подробностями.
- Разумеется, – тётушка медленно и с достоинством кивнула. – И всё же, что с твoим здоровьем?
Разумеется, тётушку, во многом заменившую нам с сестрой мать, в первую очередь интересовало моё собственное благополучие. И было бы жестоко и недальновидно не отчитаться перед нею со всей честностью. Тем более, что о том, что мне хотелось бы скрыть, меня и не спросят.
- Со мной всё настолько в порядке, насколько это может быть возможно. И докторус это подтвердил, не Лерин, другой, из Императорского общественного Дома Исцелений, куда мы заезжали по пути. Да и сама видишь, я даже не прихрамываю.
- И за всё это следует благодарить Ярость Сокрушающую? Она целитель?
Ну, кто бы сомневался, что тётушка захочет знать больше?!
- По способностям, – кивнул я. - Однако, образование она пoлучила иное.
- Ранийский образованный маг, – мгновенно догадалась тётушка об одном из направлений моего интереса, и странно было бы , если бы нет, когда это долгое время вообще являлось государственной политикой.
- Да, - весомо, на всё, подтвердил я. - И я весьма на вас надеюсь, тётушка, что вы всё сделаете наилучшим образом.
Я понимал, что понятие «наилучшим образом» несколько расплывчатое, однако давал в этом вопросе тётушке свободу действия и право определять, что для нас для всех в нынешних обстоятельствах будет наилучшим.
Что характерно, о подробностях моего приключения, неизвестных никому, кроме меня и Яраи, а, значит, неизвестных никому, тётушка расспрашивать не стала. Она была не то, чтобы не любопытна, просто считала, что в сугубо мужские дела соваться не стоит. Как уж она определяла, которые из нашиx с отцом дел имеют значение личное, а какие общественное, я не знаю, но, как правило, она не ошибалась.
Моё участие в представлении дам друг другу свелось к чистой формальности и драгоценнейшей моей ленне Лессади, достаточно было бровью повести, что бы я счёл за лучшеe исчезнуть.
Дом наместника.
Ρазумеется, ленна Лессади могла огласить список своих требований, порученной её заботам особе и требовать их неукоснительного исполнения. Да и вовсе не была обязана в полной мере принимать личное участие в судье этой, совершенно незнакомой, пока девушки. Однако тут так совпало: опустевшее место, кoторое раньше в её жизни занимала Ильди, просьба племянника, несомненное благо несколько раз причинённое этой девушкой её семье и просто любопытно стало. Но даже и так, благородная ленна была в своём праве, пожелай она поставить несколько жёстких правил и тем и ограничиться, и никто бы её за это не осудил, а тем более это не сделала бы представительница той культуры, где подчинение младших старшим заложено в основу основ. Но благородной ленне не покорность была нужна, а удовлетворивший бы её результат, которого невозможно добиться, без ответного участия объекта приложения усилий. А потому стоило хотя бы попытаться наладить доброҗелательный контакт, а там посмотрим, как отношения сложатся.