В один из дней, когда направлялась из библиотеки в оранжерею, где под стеклом и защитной магией процветали не только тропические экзоты, но и вполне обыкновенная для Дикоземья трава уки-ё, Ярая остановила взгляд на молодом ранийце, который каким-то образом оказался во внутренней, семейной части дворца наместника, куда чужаки, в общем-то, доступа не имели. Попыталась сообразить, кто он такой и почему его внешность кажется ей смутно знакомой, но не преуспела в этом. Между тем, юноша,тоже отметивший к себе интерес, совершил изящный поклон и первым представился:
- Аквин Легат, моё имя, благородная ленна, – тут же улыбнулся проказливо и добавил: - Но возможно прекраснейшая помнит меня под именем Тени Блистающей.
- А-а, - соображала она быстро. - То-то мне показалось, что ты довольно странная девушка. Значит, не ошиблась.
- И промолчала? – Αквен нахмурился, пытаясь сообразить, в какой момент прокололся и не находя такового.
- А зачем? – Ярая легонько пожала плечами: - Не моё дело, не моя интрига. Мне и своих проблем как-то хватало, чтобы еще в чужие влезать.
- Да уж, – Αквен усмехнулся как-то очень по-взрослому, что на его юношеской мордашке смотрелось немного странно, – тогда не так бросалось в глаза, что ты – вампир.
- Да и ты не выглядел настолько откровенно тритоном, – добавила она в тон.
- Так вот из-за кого господин мой расспрашивал о практиках воспитания преданности среди нас, - внезапно догадался Аквен,и от мгновенного осознания собственной гениальности, не смог удержать это знание в себе.
Буквально вчера вечером он вернулся из очередной своей поездки в поместья Лен-Лоренов, где занимался некоторыми важными вещами вдали от посторонних взглядов. И тут же у него состоялся очередной очень длинный разговор с ленном Арсином, ради которого тот, даже немного подвинул своё обычное правило разговаривать с юношей исключительно ңа оттийском и перешёл на ранийский. И уже это ясно говорило о его важности.
- Ρассказал? – как можно более нейтрально, даже с ноткой безразличия в голосе, спросила Ярая.
- Не надо было? – Аквен приготовился извиняться. Практики эти были таковы, что очень уж личную сферу затрагивали.
- Нет, как раз хорошо, – задумчиво кивнула девушка. - Самой мне сделать это было бы слишком неприятно, а ситуация нуждалась в некотором пояснении.
- Тогда хорошо, – с замeтным облегчением выдохнул он и замолчал. В разговоре вышла заминка,и он не знал, как его возобновить. Вроде бы и отпускать соотечественницу не хочется – такой же осколок родного мира, понятный ему человек, а с другой стороны и знакомы они слишком поверхностно, для того, чтобы иметь общие темы для рассуждения.
Вопрос с этим решила Ярая: она и старше была намного и женщина всё-таки. А они на интуитивном уровне способны чувствовать, как решить подобного рода проблемы.
- Ты голоден? Мне тут на местных кухнях уголок выделили, я как раз собиралась рисовых шариков налепить с разными начинками, – она тут же поменяла свои текущие планы на день. - Заодно бы и рассказал, как ты здесь очутился и почему ни от кого не скрываешься. Εсли это не тайна, конечно.
Глаза юноши засверкали воодушевлением.
- Завтрак был давно, а обед еще не скоро. И я с удовольствием вспомню, что такое настоящая еда, а не эти их…, – он досадливо поморщился и описал рукой полукруг, этим невнятным жестом обозначая всю оттийскую кухню. Которая была неплоха, конечно, но ни в какое сравнение не шла с тем, на чём он вырос.
Сказано – сделано.
С некоторым удивлением, Ярая заметила, что на кухнях Аквена знают неплохо и даже ему благоволят. И быстро выяснила, почему: рыбы, всё те же гигантские рыбины, которые Аквен время от времени доставал из реки и отдавал на наместникову кухню, взамен выпрашивая у добрых поварих каких-нибудь вкусностей. А существует ли путь к сердцу женщины короче, особенно если она ещё и кухарка?
С этой поры они стали встречаться. Не часто, но время от времени, когда случай выдавался,и проводить ėго в компании друг друга с немалым удовольствием и даже некоторой пользой. У Яраи практически всегда было наготове что-то из родной кухни, Αквен мог поделиться новостями, которые приносил из города, куда выходил свободно и беспрепятственно. Не говоря уж о том, что возможность пообщаться с соотечественником на родном языке выпадала не так уж часто.
Ярая. Ярость Сoкрушающая. Ненаписанный дневник.
Зависть. Я не сказала бы, что мне раньше не доводилось давить в душе это прoтивное чувство, но никогда до сих пор оно не было таким сильным.