Но какие же всё-таки узы связывают этого подозрительного мужчину с Митани и Сидзуко?
Итак, уважаемые читатели, всё, что вы только что узнали, можно назвать прологом к нашей истории. Дальнейшее действие перенесётся в Токио, где занавес одного поистине невероятного преступления начнёт понемногу приоткрываться.
Сигэру
После возвращения в Токио Митани и Сидзуко продолжили встречаться, раз в три дня устраивая сладостные свидания где-то в городе.
Митани закончил учёбу, но пока что не устроился на работу, жил на высылаемые родителями деньги, снимая комнату в пансионе. Сидзуко же с большой неохотой рассказывала о себе и даже на вопросы о том, где она живёт, отвечала крайне уклончиво. Из-за этих обстоятельств возлюбленные не бывали друг у друга в гостях.
Однако время шло, и страсть молодых людей не только не утихала, но разгоралась всё сильнее, и эта неопределённость не могла длиться вечно.
— Сидзуко, послушай, эти тайные встречи меня измучили! Мы с тобой как преступники какие-то! Прошу, расскажи мне о том, что происходит у тебя в жизни… Что значит «вдова Хатаянаги»?
Митани снова поставил вопрос, который неоднократно задавал после возвращения из Сиобары, однако в этот раз юноша был предельно решителен. Хатаянаги — ещё одна фамилия Сидзуко, которую раскрыл покойный Митихико Окада.
— И почему я такая трусиха?.. Наверное, просто боюсь, что ты бросишь меня… — улыбнувшись, промолвила Сидзуко будто бы в шутку, однако в её голосе послышались страдальческие нотки.
— Какое бы у тебя ни было прошлое, мои чувства не изменятся! Напротив, из-за нынешней ситуации мне кажется, что я для тебя просто игрушка…
— Ох… — Сидзуко тоскливо вздохнула и некоторое время не произносила ни слова.
— Я вдова, — впав в состояние какого-то странного отчаяния, отрезала девушка.
— Ну, об этом я уже догадался.
— А ещё я владею состоянием в миллионы иен… И у меня есть пятилетний ребёнок… Вот видишь… тебе уже противно, верно?..
Митани просто молчал, не зная, что ответить.
— Я расскажу тебе обо всём. Пожалуйста, выслушай меня! О! А лучше давай прямо сейчас поедем ко мне домой?! Там ты сможешь познакомиться с моим милым мальчиком. Хорошо?! Будет здорово, ох, как же будет здорово! — От странного возбуждения щёки Сидзуко порозовели, и девушка, сама того не осознавая, неожиданно заплакала. Шатаясь, она встала и, даже не спросив согласия Митани, неожиданно позвонила в колокольчик, висящий на столбе.
Вскоре возлюбленные, охваченные безумными, им самим непонятными чувствами, расположились на мягких сиденьях машины.
Митани крепко сжимал руку Сидзуко, словно пытаясь сказать ей: «Ничто не изменит моего отношения».
Молодые люди не произнесли ни единого слова. Однако в их головах, словно ветряные мельницы, продолжали вращаться арабески запутанных чувств.
Примерно через тридцать минут Митани и Сидзуко прибыли к месту назначения и вышли из машины. Перед их взорами возникла широкая каменная мостовая, два гранитных столба ворот, запертая железная дверь с ажурной резьбой и длинные бетонные стены.
Как и ожидалось, на именной табличке, висящей на одном из столбов, было написано «Хатаянаги».
Сидзуко провела Митани в уютную, но в то же время просторную и чрезвычайно роскошно декорированную гостиную в западном стиле.
Большое кресло с подлокотниками показалось Митани весьма удобным. Прямо напротив юноши располагалась софа с глубокой посадкой и роскошными вельветовыми подушками, на которые откинулась обессиленная Сидзуко, томно облокотившись на округлые подлокотники.
Милый мальчик в европейской одежде, растянувшийся на софе и положивший локти на колени девушки, был сыном покойного Хатаянаги и Сидзуко, звали его Сигэру.
Митани показалось, что он увидел прекрасную картину, которая могла бы носить название «Мать и дитя». Спинка софы из тусклой тёмной кожи служила выгодным фоном для белоснежного лица Сидзуко, роскошных подушек и красных щёчек Сигэру, напоминающих спелые яблоки.
Юноша взглянул поверх их голов и увидел увеличенную фотографию в раме. На ней был запечатлён мужчина лет сорока, в лице которого читалось нечто зловещее.
— Это мой покойный муж. Надо было снять эту картину! — Сидзуко кротко извинилась. — Ах, Сигэру… Он, как и Хатаянаги, наверное, будет только раздражать тебя?..