— Я без понятия что с ним, но в итоге мы расстались, — обсуждение личной жизни не входило в мои планы.
От дальнейших расспросов спасла пожилая пара. Они сразу подсели ко мне и закипела работа. Молодежь больше тянулась к Оле, одевалась она более откровенно и современно, пользуясь тем, что Борис Анатольевич не заставлял нас походить на офисных работников. Полностью наплевав на дресс-код, мы ходили на работу в чём хотели.
Вскоре и к Ольге пришли клиенты, и она перестала сверлить меня взглядом тибетской лисы.
За делами мы и заметить не успели, как прошёл день. В пять вечера, Оля, собрав вещи, объявила, что ей срочно нужно идти на свидание, но пообещала, что обязательно вытрясет из меня или душу, или рассказ о том вечере.
— Просто я поняла, что не подхожу ему и больше не в силах соответствовать всем требованиям, — оправдывалась, перебирая буклеты.
— И правильно, что поняла. — Одобрительно кивнула она и сжала мою руку. — Ты правильно всё сделала. Не сомневайся.
Оля, младше меня на три года, но несомненно, обладала большей житейской мудростью, и сильно развитыми социальными навыками. В обществе малознакомых людей чувствовала себя комфортно и свободно, быстро находила общие темы для разговора. Кажется, она видела людей насквозь и сразу определяла, кто чего стоит. Я не могла похвастаться тем же.
Проводив подругу, я вернулась за стол, чтобы тихо мирно дождаться конца рабочего дня. Оставалось продержаться ещё три часа, и я свободна как птица в полёте.
Без Ольги время будто остановилось. Сколько бы ни смотрела на часы, те показывали одно и то же значение. Тогда в голову пришла гениальная идея — скоротать время в телефоне, тем более что там есть социальные сети и пара интересных приложений. Проверив пропущенные сообщения, открыла игру головоломку, так прошел ещё час. Вскоре и это занятие мне наскучило, и я, отложив телефон, просто уставилась в тёмное окно, по которому били капли дождя. Зонт предусмотрительно положила в сумку ещё утром, но даже с ним мне не хотелось выходить на улицу. Там так быстро стемнело, да и фонари, как всегда, горели через один.
В полвосьмого зашел молодой человек в черной куртке и попросил помочь с анкетой для загранпаспорта. Эту нехитрую услугу мы тоже предоставляли, и я тут же застучала подушечками пальцев по клавиатуре.
На сведениях о трудовой деятельности за последние десять лет, мы увязли. Он так часто менял место работы, что путался в датах и названиях организаций. Адреса мы находили через интернет. В девять вечера наконец закончили, и я с чистой совестью передала ему заполненный бланк.
Поблагодарив меня за проделанную работу и оплатив тяжкий труд, он ушёл, а я начала собираться домой. Идти по темным улицам до остановки страшно, но собрав всю волю в кулак, я вышла из агентства. Закрыв дверь на замок, взяла белый зонт и шагнула на промокший асфальт.
Шла медленно, осторожно обходя и перепрыгивая лужи. На встречу мне шли люди, спеша домой или по другим делам. Уцепившись за мысль, что я не одна, бодрее продолжила путь. Как назло, нужная остановка находилась на противоположной стороне дороги, за поворотом. Чуть в отдалении впереди меня, шла молодая пара под одним зонтом. Тихо переговариваясь, они держались за руки. Я поежилась и даже не заметила, что уже у цели.
Автобус не заставил себя долго ждать. Греясь в транспорте, отсчитывала остановки, вглядываясь в запотевшее окно.
Вышла без приключений.
Дождь по-прежнему назойливо капал. Раскрыв зонт, мелкими перебежками от лужи до лужи, я стала пробираться к дому.
Странное предчувствие кольнуло возле парка. После памятного происшествия, естественно, я не собиралась через него идти. Лишь оглянулась на чернеющие силуэты голых деревьев. Почти вся листва уже опала, и оттого их ветви приобретали жуткий вид. Воображение так и норовило подкинуть очередного монстра в кустах.
Улыбнувшись глупым мыслям, я поспешила пройти мимо, но ничего не получилось. Впереди стояла мужская фигура. На один момент я подумала, что это Сато и сделала шаг вперед. Уже через секунду поняла, что ошиблась. Путь преградил мне вставленный лезвием вверх кухонный нож. Его поверхность слабо сверкнула в тусклом свете фонаря.
— Отдай кровавую слезу, — потребовал незнакомец, весьма болезненным голосом.
Я думала, что он попросит кошелек, мобильник, золото на худой конец. А то вдруг завалялось, кто знает. Мысль о надругательстве тоже проскользнула. Но я понятия не имела, что он от меня хочет. Кровавой слезы у меня не было. Могу, конечно, поплакать и набрать в ладошки или в тару, слёз, но это, скорее всего, не то, чего он хочет.