***
Ронан стоял, опираясь спиной на стену.
Он почувствовал ее присутствие в тот момент, когда ее автомобиль подъехал к дому, вырвав его из нескончаемой тьмы. Он сморгнул усталость, тянущую его веки, и освободил лодыжки, а затем запястья от наручников. У него даже не было времени, чтобы оценить облегчение от избавления от проклятого серебра. Что будет, когда она войдет? Она, в конце концов, вгонит страшный кинжал ему в сердце? Он чувствовал себя дерьмом, и даже не был уверен, стоила ли его жалкая задница выеденного яйца в драке.
Думаю, ты скоро узнаешь.
Дверная ручка медленно повернулся, и Ронан напрягся. Его концентрация была разделена между контролем над кровожадностью и подготовкой к нейтрализации приближающейся угрозы. Он бы чувствовал себя намного лучше, если бы был вооружен чем-то, кроме клыков, но ничего не поделать. Низкий рык собрался в груди. Ощущение уязвимости подняло инстинктивную потребность защитить себя, и он поджал губы. Боги, блин, успокойся.
Лучик света прорвался сквозь щель в двери и отбросил длинную, яркую рану на темно-коричневый ковролин. Она повела рукой с кинжалом, и Ронан вдруг почувствовал желание пожурить ее за то, что она так пришла. О чем она думала? Злоумышленник мог легко обезоружить ее и оставить беззащитной. Ронан протянул руку и схватил ее за запястье, выворачивая его с легкостью. Свободной рукой он схватил ее за талию, притянув к себе. Не займет много усилий вырвать странный кинжал из ее рук, когда она была обездвижена подобным образом. Это она должна была знать, если бы была наполовину такой крутой, как притворялась.
Быстрым щелчком запястья Ронан направил кинжал в полет в дальний конец комнаты. Клинок застрял в стене, и он надеялся, что тот там и останется. Ронану не нравилось, как он ощущался в руке, пульсирующее тепло от рукояти было будто сердцебиение. Грудная клетка у него в плену увеличилась, когда она сделала глубокий вдох, и он закрыл ей рот рукой, заглушая крик.
— Тихо. — Его рот прошелся по нежной коже позади ее уха, и жажда разгорелась в горле Ронана. — Я могу сломать твою шею небольшим усилием. Не заставляй меня делать этого.
Она затихла на мгновение, будто решила играть по его правилам. Но потом она впилась зубами в руку Ронана и сильно укусила его за пальцы. Он отдернул руку с воплем, удивляясь, что она не прокусила до чертовых костей. И она не остановилась. Укус был не более чем отвлекающий маневр, и она использовала это в свою пользу. Она ударила его локтем в живот, и Ронан рыкнул, когда она ударила снова в грудь. Он зашатался и ударился головой о стену. Вау, эта пульсация не помогала и заставляла думать, что мозг хотел сбежать из его черепа.
Итак, он, возможно, недооценил свирепость своей пары в бою. Но, по крайней мере, теперь шансы склонились не в ее пользу. Он был свободен, она была разоружена, и, несмотря на то, что он все еще был ослаблен из-за серебра, он был сильнее ее. Проблема была в том, что он не хотел навредить ей.
— Успокойся! — рявкнул он, пытаясь отдышаться. Она пнула его ногой в колено. — Черт возьми, прекрати! — крикнул он сквозь стиснутые зубы, когда уперся в стену, чтобы удержаться от падения. Она дернула головой назад, ударив его затылком в лицо. Хрящ в носу Ронана сломался, и липкие струйки крови потекли, заливая верхнюю губу. Его клыки пульсировали, запах собственной крови грозил отправить его в исступление. — Найя! Я сказал, прекрати!
Они оба застыли, и Ронан не был уверен, кто из них был больше шокирован. Он отпустил ее, и вытер кровь, которая сочилась из его носа, когда хрящ заживал. Это было ее имя: Найя. Но как, черт возьми, он узнал?