— О, боги, да. Да. Да. Да! — Марисса откинула голову назад, когда кончила. Дженнер с восхищением смотрел на ее дрожащие конечности и торчащие соски, твердеющие все сильнее с каждым страстным криком, который вырывался из ее горла.
Наоми стремительно двигалась, потираясь задом о его бедра, и сжимая внутренними мышцами его член. Дженнер вытянулся за ней, прижимаясь грудью к ее спине, лаская ее грудь, пощипывая соски, когда он вбивался в нее настолько глубоко, насколько мог. Женщина оторвалась от бедер Мариссы, когда медленный, мяукающий звук слетел с ее губ. Марисса поднялась на колени и склонилась над Наоми. Она прикусила свою нижнюю губу клыками прежде, чем коснулась его губ, но этого было недостаточно для Дженнера. Он чуть надавил, открывая еще два комплекта проколов и пил изо рта Мариссы, пока продолжал трахать ее подругу.
Еще несколько толчков, и он сделает это.
Наоми вздрогнула, ее тело сжалось, когда она кончила. Ее киска крепко сжала его, удерживая, когда Дженнер увеличил темп. Гул в его мозгу достиг лихорадочных нот, когда все ощущение его тела свелось к члену. Он оторвался от Мариссы, когда крик вырвался из его груди. Он вытащил и кончил на дерзкую попку Наоми, после он рухнул на женщину сверху. Волны ощущений накрывали его, и Дженнер вздрогнул, когда его семя текло по мягкой кожи Наоми. Мириады голосов Коллектива притихли в его разуме, и жажда, которая съедала его, как кислота, шла на убыль, его тело работало на грани истощения.
Слава богам.
Все трое упали на кровать спутанным клубком конечностей. Солнце встанет через несколько часов, и Дженнер знал, что прежде чем он уснет на день, ему нужно поиметь их обеих снова, а также взять их вены. Его аппетиты всегда была напряженными, но не такими. Он радовался шансу перехода. Стремился обрести чувство завершенности, никогда не был, как остальные дампиры.
Если бы он знал, что будет проклят не только на существование без души, но и на ощущение голода, который никогда не сможет утолить, Дженнер, возможно, переосмыслил бы щедрое предложение своего короля.
Долго, в тишине, они лежали на куче одеял, руки ласкали, губы искали. Он был расслаблен, его конечности отяжелели, хотя член, не казался успокоившимся. Этот ублюдок стоял как сраная мачта, развратно выступая между бедер. Наоми — или это была Марисса? — поползла вниз по его телу и устроилась между его ног. Ее глаза были прозрачными бассейнами серебра, когда она взяла набухшую головку в рот, глубоко посасывая, прежде чем внезапно отпустить.
Жажда, которая уже отупела и стала теплом в его горле, снова стала обжигать. Марисса — или это Наоми? — присоединилась к подруге, когда ласкала его яйца, и Дженнер откинул голову обратно на подушку, стиснув зубы от перегрузки ощущений. Его клыки пронзили нижнюю губу, и жажда перешла в исступление, когда он заметался от новой жажды крови. Отчаяние резануло его сердце, когда он поддался своим страстям, хватая обеих женщин за волосы. Это существование не было никаким даром.
Это, конечно, было проклятие.
***
— Михаил, где Ронан?
Со всей своей ненавистью и презрением, Шивон быстро становилась постоянным гостем в его доме. Он надеялся, что она приведет его к Грегору, но вместо этого она стала одержима местонахождением Ронана.
— Вопреки тому, что ты думаешь, я не держу Ронана на поводке. — Михаил откинулся на спинку стула, опершись локтями о подлокотник, сцепив перед собой пальцы. — Он волен приходить и уходить, когда ему вздумается. Он попросил оставить его в покое, и я удовлетворил его просьбу. Это все, что я знаю.
Не совсем правда, но он не собирался давать ей больше информации, чем нужно.
— Я тебе не верю.
Михаил равнодушно пожал плечами.
— Меня не волнует, во что ты веришь, Шивон. У тебя есть ковен, полный мужчин. Попроси одного из них согреть твою постель. — Ее глаза сузились, став изумрудными щелочками, подтверждая подозрения Михаила. — Сейчас он один из бездушных, Шивон. Освободи его от обещания, которое он дал. Как только его душа привяжется, он больше не будет твоим, не важно, какое обещание дал.