Экстаз в этот момент не имел равных.
Ронан медленно опустил ее, упиваясь сладкой кровью Найи и лаская опухшую плоть в его руках. Холодный ожог магии переплетался с болью Найи, претендующей на часть его тела. И сквозь все это, Ронан продолжал кормиться у ее бедра, пока его конечности не отяжелели, а мысли не стали воздушными.
Он мог лежать здесь на песке, пока солнце не встанет, пить из ее вены и ласкать шелковую плоть ее киски.
Найя опустила бедра, ее пальцы ослабили хватку на его волосах и лениво опустили на песок. Он проколол язык клыком, закрыл проколы на ее бедре и отстранился, его взгляд запоминал каждый холм и долину ее обнаженного тела, когда пальцы прослеживали влажный путь на ее внутренней поверхности ее бедер.
Богиня купалась в лепестках позолоченного розового света, Найя смотрела вверх, пытаясь отдышаться.
— Я никогда не чувствовала ничего подобного. — Она поднялась на локте, ее взгляд был диким и несфокусированным. — Я должна прикоснуться к тебе, Ронан. Я хочу, чтобы мой рот оказался на тебе. Мне нужно почувствовать тебя внутри меня.
Хотя он нуждался в освобождении, как бутылка шампанского, которую растрясли, Ронан отчаялся, что он не получит его сегодня. Боги, как он жаждал ее, стремясь соединить тела воедино. Она потянулась к нему, и мышцы Ронана сжались. Он ощутил укус боль, желая, назло Шивон отдаться своей паре. Его клык порезал нижнюю губу, и Ронан слизнул появившуюся кровь. Ее шелковые пальцы пробежались по кубикам его живота, и Ронан вздрогнул от тепла.
К черту его клятву. К черту Шивон. Его член пульсировал, а яйца ныли от нерастраченного семени. Он возьмет Найю. Будет трахать ее, пока пустое чувство отчаяния не заполнится чем-то иным. Он стянул штаны с задницы, и его эрегированный член вырвался на свободу. Он сжал его в кулак и повалился на свою пару, наводя член на тепло между ее бедер, которое приветствовало его.
Предупреждающий рык раздался из темноты. Он скользнул по позвоночнику Ронана, вызвав его защитный инстинкт. Быстрым движением он поднял Найю вверх и убрал ее за себя, его взгляд устремился к золотым, сияющим угрозой глазам, на расстоянии в двадцати футов. Крик пронзил тьму, кошачий и злой. За его спиной, Найя подхватила свою одежду и выругалась под нос.
— Не трогай его, Хоакин.
Ее тон был слишком молящим, и звук пронзил копьем грудь Ронана. Из тени Ягуар приблизился, его черная шерсть была темна, как ночное небо. Длинный хвостом проносился назад и вперед со змеиным изяществом, и зверь оскалил зубы, издав одичавший свист. Он пригнулся, будто готовился атаковать Ронана, и тот поднял руку, приветствуя наступление. Будь он проклят, если его пара увидит его как слабого противника.
Но вместо кошачьей атаки, Найя прыгнула на Ронана. Ее глаза все еще были дикими, а кожа светилась магией. Она повернулась лицом к своему нападающему.
— Я сказала, нет.
Найя попыталась стряхнуть опьяняющий туман, все еще цепляющийся за ее сознание. Она знала, что не нужно было задерживаться там, где их могли найти, и все же она отдалась Ронану там, где любой желающий мог их увидеть, тратя то драгоценное время, за которое она могла спрятать его от членов своего племени. Здравый смысл не существовал, когда он касался ее, и она хотела жить только сегодняшний моментом. Даже сейчас, со смертельным взглядом Хоакина, сосредоточенным на них, все, о чем он она могла думать, это о том, как сильно она хотела Ронана.
Соберись, Найя!
Хоакин был не только готов к борьбе. За ней раздалось предупреждающий рык от Ронана, и ей не нужно было оборачиваться, чтобы знать, что глаза вампира горели серебром, а клыки были оскалены.
— Уйди с дороги, Найя. — Голос Ронана был полон ярости, каждое слово звучало неестественно. Все они были не более чем высокоразвитыми животными, и встать перед хищниками, делящими территорию, вероятно, не самая лучшая идея. Все-таки она не могла просто спрятаться за него и ничего не делать!
Хоакин по широкой дуге обошел их, хвост размахивал вперед и назад, голова была низко опущена к земле. Его шелковые черные уши прижимались к голове, когда он поднял нос к небу. Глубокие морщины прорезали мех, когда он принюхался, его нос без сомнения обжигала магия. Он опасливо глядел на Найю, и она сделала шаг назад, чтобы положить руку на плечо Ронана. От движения ее мышцы натянулись, но она знала, что это были эмоции Ронана, которые она чувствовала, а не свои.
Связь?
Он был зол. От этого во рту у нее стало кисло и горько. Но это был не его мир. И начать борьбу с Хоакином будет только хуже. Пальцы Ронана крепко сжали ее, кратко, притяжательно, прежде чем отпустить. Ой-ой. Жест чувствовался чертовски похожим на извинения.