— Вопросы есть?
Я тут же подняла руку с невинным выражением лица:
— А где здесь можно найти... вишнёвый компот?
Эдгард замер. Он знал, что я имею в виду. Я смотрела на него, чуть склонив голову, с хищной усмешкой.
— ...Компот? — переспросил он, изображая растерянность.
— Да. Очень… свежий, — уточнила я, и мой взгляд стал почти голодным.
Он моргнул, а потом медленно улыбнулся, словно вспомнил что-то... кроваво-аппетитное:
— Ах, да. В моём портфеле как раз есть парочка пакетиков. Для... особых гурманов.
---
После мастер-класса он мягко подтолкнул меня к тенистой аллее за клубом и, убедившись, что нас никто не видит, сунул мне в ладонь небольшой пакетик. Тёмная жидкость внутри поблёскивала, как рубин в полумраке.
— Только не пей при всех, — тихо сказал он. — Может вызвать… вопросы.
— Я не дура, — прошипела я, пряча добычу в широкий рукав пионерской рубашки.
— Это спорно, — невозмутимо отозвался он.
Я сжала зубы. Честно говоря, я чуть не выплеснула содержимое ему в лицо — но, чёрт возьми, это был «компот». Мой компот. Так что я сдержалась.
---
Ночь опустилась на лагерь, как одеяло из чернил. Пока остальные спали, я выбралась на крышу барака, устроившись на тёплой доске, и наконец-то прижала к губам драгоценный пакетик.
— О, да... — прошептала я, глядя на звёзды, когда густая, чуть металлическая жидкость коснулась языка.
Она была почти горячей. Родной вкус. Настоящая кровь, выдержанная, как хорошее вино. Я вытерла губы тыльной стороной ладони, ощущая, как по венам медленно расползается сила, будто тьма решила обнять меня изнутри.
— Ну хоть что-то сегодня было хорошее, — шепнула я в темноту.
---
Но ночь решила, что это было слишком просто.
Возвращаясь в барак, я заметила... свет. Голубой, едва различимый, но точно не от луны. Я остановилась, сердце стукнуло быстрее.
На стене соседнего здания кто-то вывел символы — странные, закрученные, будто они пульсировали. Магия. Без сомнений.
— Что за чертовщина... — прошептала я и подошла ближе.
Символы сияли, как дыхание мёртвых звёзд. Я провела пальцем по одному из них — и тут же отдёрнула руку.
— Охренеть! — воскликнула я, резко отшатнувшись.
Кожа зашипела, будто обожжена краской. Символ тут же погас, но остальные всё ещё мерцали.
Это не моя работа. И это пугает.
Я окинула взглядом лагерь. Тихо. Слишком тихо.
— Эдгард... — вырвалось у меня, но тут же я прикусила язык.
Нет. Ему знать не обязательно. Пока не обязательно.
Я сжала кулаки, глядя на зловещие руны.
Кто-то здесь колдует. И, похоже, не на стороне света.
Глава 7 : Мираж
На следующее утро воздух был... другим. Словно что-то сдвинулось. Птицы не пели. Трава за окном барака будто потускнела, как старая фотография.
Я сидела на кровати и медленно завязывала шнурки. Пальцы дрожали. Слишком много мыслей. Слишком мало сна.
Кто это был? Что означали эти символы? И главное — зачем?
На завтрак я не пошла. Притворилась, что болею. Светлана Дмитриевна кивнула с подозрением, но не стала спорить — возможно, всё ещё переваривала вчерашний урок.
Я дождалась, пока лагерь опустеет, и направилась к той самой стене. Сердце стучало, будто отбивало тревогу. Но когда я подошла... символов не было.
— Нет-нет-нет... — прошептала я, прикасаясь к холодному камню.
Поверхность была чистой. Ни следа. Ни малейшего намёка на магию. Даже жжения в пальцах не осталось. Только холод.
— Не могла же я это... придумать? — сказала я вслух, но сама себе не поверила.
И тут — шорох. Позади. Быстрый, как удар сердца. Я резко обернулась.
— Кто здесь?! — выкрикнула я.
Пусто.
И всё же... кто-то наблюдал.
— Ты ищешь ответы слишком громко, — раздался тихий голос из тени. — И слишком дерзко.
Из-за угла вышла девочка. Маленькая, лет десяти. Слишком бледная. Слишком... неуместная. Глаза у неё были странные — прозрачные, будто ледяные. И в зрачках — не было света.
— Ты... ты из нашего отряда? — осторожно спросила я, хотя точно знала, что её никогда раньше не видела.
Она не ответила. Подошла ближе, взгляд её был пронзительным, взрослым, слишком мудрым для такого возраста.
— Ты тронула символ. Он отозвался. Он... узнал тебя.
— Что ты несёшь? Кто ты вообще такая?
Она склонила голову набок, словно изучая меня, и вдруг прошептала:
— Если ты хочешь знать правду — жди третьей ночи. Тогда стены заговорят.
И исчезла.
Я моргнула. Просто — исчезла. Как тень. Как мираж.
Я стояла в оцепенении, ощущая, как невидимая паутина начинает стягиваться вокруг лагеря.
Третья ночь... Что, чёрт побери, здесь происходит?
Вечером я снова не пошла на «костёр дружбы». Спасибо, но петь песни под гитару с псевдосчастливыми подростками — это не мой жанр. Особенно после встречи с девочкой-призраком, которая, к слову, так и не извинилась за драматичное исчезновение.