Я бродила по лагерю, когда нашла старую дверь за прачечной. Почти слившуюся со стеной. Замок был — сюрприз — ржавый и бесполезный, как дисциплина в этом месте.
Открыла. Пахнуло плесенью, мышами и... чем-то странным. Словно пыль знала слишком много.
Внутри — хлам. Стулья без ножек, коробки с архивами, пара резиновых сапог разного размера (почему-то оба — левые). И…
— Ну здравствуй, странная книга в кожаном переплёте, явно предвещающая неприятности, — пробормотала я, доставая дневник из-под слоя паутины.
Он был тяжёлый. Обожжённый по краям. Без названия. Без автора. Просто… дневник.
Я села на перевёрнутый ящик и начала листать. Почерк был размашистый, с закорючками, как у того самого одержимого ботаника, который пишет заклинания на уроке биологии.
> «14 июня. Они снова появились. Следы вокруг барака. Символы. Голоса ночью. Я пытался их записать, но чернила сворачивались на бумаге. Эдгард говорит — "не паникуй", но я видел, как он дрожал руками, когда сжигал карту лагеря».
Я фыркнула. Эдгард? Наш Эдгард?
— Ну конечно. Кто же ещё будет сжигать карты в панике, а потом вещать о «достоинстве»?
Перевернула страницу.
> «16 июня. Я видел девочку. Она смотрит сквозь людей. Я спросил, кто она. Она сказала: "Я не из прошлого. Я — из ошибки".»
Вот тут у меня по спине пробежали мурашки, а потом вернулись, как будто забыли что-то.
Из ошибки? Что это вообще за уровень крипоты? И почему это вдруг начало звучать логично?
Я прижала дневник к груди и огляделась. Сквозь щель в потолке пробивался лунный свет. Казалось, он выделяет меня из мира. Как будто кто-то сверху ткнул: «Вот она. Главная героиня. Ещё не осознаёт, но скоро всё пойдёт по одному месту».
Я встала, стряхнула пыль с юбки и направилась к выходу.
— Третья ночь, говоришь, призрачная малявка? Отлично. Я встречу её во всеоружии... с дневником, сарказмом и хорошей дозой подозрений.
На следующее утро я появилась в столовой с видом победителя, хотя моя единственная победа — выживание в этом сумасшедшем лагере. За плечами болтался рюкзак, внутри — тот самый дневник. Старый, потрёпанный, будто его грызли совы и поливали лунной кислотой.
Я уже собиралась скрыться за миской овсянки, как вдруг Лена прищурилась:
— А это что у тебя торчит? — она указала на уголок книги, выглядывающий из рюкзака.
— Сценарий конца света. Почти автобиографический, — отозвалась я, даже не повернув головы.
— Серьёзно? — Надя нависла надо мной, как совесть над преступником. — Покажи, ну! Что это?
— Девочки, ну не надо, это личное. Подумаешь, немного кожаного переплёта, пару древних символов, и всё — уже ведьма?
Галя уже вытаскивала книгу из рюкзака.
— Ого... Это что, записки маньяка? Или кого-то, кто слишком много читал Лавкрафта?
Я фыркнула.
— Это дневник. Старый. Нашла на чердаке барака. Кто-то явно страдал... или вызывал страдания. Разницы немного.
— А прочитай! Прочитай что-нибудь! — Лена хлопнула ладонью по столу, подскакивая от нетерпения.
— Давайте вы сначала подпишете бумагу об отказе от претензий в случае галлюцинаций и проклятий.
— Ну же, не будь занудой! Ну хотя бы один абзац! — Надя уже открывала книгу, её глаза блестели.
Я вздохнула, будто мне это жутко надоело, хотя в глубине души сама хотела узнать, что произойдёт.
Открыла на случайной странице. Почерк — размашистый, чернила будто впитались в бумагу с болью.
> «…в ночь, когда пламя дрожит в зеркалах, и третий обряд не завершён, Присутствие выходит из шепота…»
Пауза.
Галя моргнула:
— Это… оно рифмуется?
— Да, со смертью, — сказала я с ухмылкой и захлопнула дневник.
И тут — хлоп! — погас свет.
Мы все застыли.
— Это ты? — Надя почти не дышала.
— Я? Конечно. В рюкзаке у меня, между прочим, ещё и пульт от погодной станции. Подогнать дождь или бурю?
Снаружи завыл ветер.
Лена пискнула.
— Где свечи? Почему темно?
А я облокотилась на стол и прошептала:
— Ну что, девочки… Добро пожаловать в мою реальность.
Свет вернулся внезапно, как будто кто-то щёлкнул выключателем — и не в этой реальности. Все сидели молча, переглядываясь. Даже каши никто не касался, а ведь для лагеря — это тревожный знак.
— Так… это была шутка? — Лена попыталась вернуть голос, но он всё ещё дрожал.
— Если да, то где смеховой трек? — пробурчала я. — Или стоны из преисподней.
Галя повернулась ко мне, но замерла.
— Элеонора… а это у тебя что?..
— Что? Где? — я машинально потянулась к лицу, но Галя мотнула головой: