— Нет. Шея. Слева. Посмотри.
Я вскочила, подбежала к мутному зеркалу у двери и отдёрнула ворот. Сердце забилось быстрее. На коже проступал странный знак — тот самый, что я видела на стене ночью. Только теперь он пульсировал слабо-голубым, будто под кожей был ледяной свет.
— Охренеть... — выдохнула я.
— Это татушка? — Надя подошла ближе. — Очень свежая. Очень… не из этого мира.
— Ты что, проводила обряд без нас?! — Лена звучала обиженно, будто я поделилась жвачкой с кем-то другим.
Я медленно повернулась к ним.
— Я, между прочим, спала. А потом — вот это.
— Ты вчера трогала символы! Мы видели, ты шныряла ночью! — воскликнула Галя.
— Не шныряла, а инспектировала. Это важно для внутреннего баланса. И да, я провела пальцем по одному… но он погас.
Надя осторожно коснулась моего плеча.
— Может, это клеймо?.. Типа, тебя выбрали?
— Кто — "выбрали"? Эти символы? Или сам дневник?
Мы все замолчали.
А потом дневник, лежавший до этого на столе, сам по себе перевернулся страницей вверх.
И чернила начали расплываться, формируя новые слова.
> «Отметка дана. Связь установлена. Дверь — приоткрыта.»
— Связь? С кем?! — Лена отступила назад.
Я усмехнулась, хотя внутри всё сжалось.
— Похоже… мы только что подписались на вечеринку с демонами. Без права отмены.
Глава 8 : Ночные визиты и дискотека
Сны — это обычно скучно. Особенно когда тебе снится одно и то же уже двести лет подряд: балы, охота, случайные жертвы, которые почему-то всегда кричат одинаково, словно кто-то там в потустороннем мире подсмотрел в старую советскую постановку. Но в эту ночь всё было иначе.
Я стояла в каком-то туманном пространстве, окружённая тенями — знакомыми тенями, которые, казалось, могли вылезти из семейного фотоальбома с наклейками «Не трогать!» и «Для истории».
— Дочь фон Нуарвилей... — прошептал один из них, и я сразу узнала голос прадеда Альбрехта, который в нашей семье был легендой по части холодной выдержки и сарказма.
— О, великолепно, — я скрестила руки на груди и с удовольствием протянула губы в привычной гримасе. — Семейный совет во сне? Вы что, совсем не можете написать письмо или хотя бы отправить смс?
Прадед не ответил, но голос другой фигуры — тётушки Маргариты — прозвучал как скрип старой доски.
— Здесь нечисто, — она голосила, словно зашла в самую грязную уборную на свете.
— Да ладно? — я закатила глаза настолько, что даже тени вокруг не выдержали и захихикали. — А я-то думала, это просто советский лагерь с его кашей и зарядками. По крайней мере там есть хоть какой-то распорядок.
— Не шути, дитя, — тётушка сказала так серьёзно, что у меня даже мурашки по коже побежали. — Мы чувствуем древнюю магию. Кто-то здесь скрывается под маской.
Я невозмутимо хмыкнула.
— Ну кроме меня, конечно. Я же уже не новичок в этом цирке.
— Ищи. Наблюдай, — голоса начали утихать, растворяясь в тумане. — Пока не стало слишком поздно...
Я хотела спросить, что значит «слишком поздно», но проснулась. Глаза открылись резко — от пионерского галстука, висящего надо мной, веяло каким-то мрачно-ностальгическим ароматом.
Ну хоть кошмары не соврали насчёт «нечистого»... — подумала я и с трудом встала.
---
Зарядка. Опять эта зарядка, как будто какой-то тайный заговор против моего позвоночника. Я, конечно, понимаю: пионерский лагерь — это не курорт, тут тебе и каши, и вожатые с воспитательным процессом, и утренние гимнастики, которые выглядят скорее как испытания на выживание.
Но сегодня я решила не просто стоять, как недовольный памятник себе, а наблюдать. Да, именно наблюдать — так, чтобы никто не заметил, что у меня на самом деле есть мозг и он работает.
— Раз-два! Раз-два! — голос Светланы Дмитриевны прорезал утреннюю тишину, отдаваясь эхом по двору.
Я медленно переводила взгляд с одного пионера на другого:
Лена махала руками так энергично, что было видно, как у неё всё внутри кричит: “Пожалуйста, отпустите меня домой!” Подозрительно энергично для обычного человека.
Дима пялился на меня, словно я редкий вид пионера-альбиноса. Было понятно: упражнение он забыл, зато я теперь точно в его списке самых странных личностей лагеря.
Вожатая... Нет, она точно просто человек. Слишком уж сильно она любит галстуки и официальные приказы, чтобы быть кем-то ещё.
— Элеонора! Ты опять не выполняешь! — голос Светланы Дмитриевны был насыщен явным разочарованием, словно я только что сломала космический корабль или похитила национальный флаг.
— Я выполняю внутреннюю гимнастику, — ответила я с невозмутимым видом, не отрывая глаз от Коли, который почему-то ни капли не вспотел, будто он — роборт-пионер из будущего.