"Р-раз-два! Левее поворот!" — голос Светланы Дмитриевны разносился по лагерной площадке, как боевой клич уставшего генерала.
Я стояла в строю, скрестив руки на груди, и смотрела, как она, потея под солнцем в своей ярко-оранжевой футболке с надписью «Лагерь Радуга», пытается организовать нечто, что она называла "зарядкой". По мне — так это была массовая демонстрация отсутствия мотивации.
— Элеонора, ну что ты как столб! — вожатая хлопнула в ладоши прямо перед моим лицом.
Я медленно повернула голову, приподняв бровь.
— Я не столб. Я — памятник человеческой глупости, — зевнула я демонстративно. — И, между прочим, уже стою здесь двести лет. Уважайте историю.
Светлана Дмитриевна закатила глаза так сильно, что, казалось, она могла увидеть свой мозг.
— Ой, ну хватит уже со своими шуточками!
— Это не шутки. Это... крик души, — сказала я, возведя глаза к небу.
Вожатая вздохнула с такой тоской, будто я только что растоптала ее мечту стать "Вожатой года". Она уже собиралась выпустить ещё один нравоучительный монолог, но тут Вова — наш личный ходячий хаос — умудрился споткнуться о собственные ноги и чуть не снёс весь первый ряд. Светлана Дмитриевна немедленно переключила внимание.
Спасённая нелепостью. Спасибо, Вова.
После "зарядки", которая на деле была массовым мучением, нас ждал следующий круг ада: "игра" под названием "Горячая картошка".
— Правила простые! — заголосила Светлана Дмитриевна, будто мы все вчера родились. — Передаём мяч по кругу, пока играет музыка! У кого в руках останется — тот проиграл!
Я лениво подняла руку.
— Вопрос. А что, если мяч случайно прилетит кому-то в лицо?
— Элеонора!
— Просто интересуюсь. Теоретически.
Мяч полетел по кругу. С каждым броском я наблюдала, как уровень координации у некоторых падает до нуля. Когда мяч оказался у меня, я встретилась взглядом с Димой. Он корчил мне рожи, думая, что это забавно.
Очень, ОЧЕНЬ хочется проверить, как далеко я могу его метнуть…
— Элеонора! — пискнула Лена. — Ты должна передать!
Я выдохнула так, будто только что простилась со своей мечтой, и нехотя толкнула мяч в сторону Колы.
— Вот видишь, а говоришь, что не умеешь играть! — засмеялся он.
— Это не игра. Это издевательство над мячом. Если бы мяч умел говорить, он бы сейчас звал адвоката.
Музыка внезапно оборвалась — и в тот самый момент "картошка" оказалась в руках Вовы.
— Ха! — закричал он победно. — Теперь я веду!
— Поздравляю, — сказала я. — Ты официально стал самой горячей картошкой в лагере. Прожарь нас как следует.
И впервые за все утро — все заржали. Даже вожатая. Я услышала это редкое, почти мифическое существо — её смех. Почти человечный.
После завтрака нас ждал музей.
— Сегодня едем в краеведческий музей! — с радостным энтузиазмом заявила Светлана Дмитриевна, будто сказала: "А сейчас всем по пироженке и домой!"
Я чуть не поперхнулась своим чаем.
— В какой именно?
— В краеведческий! Там новая выставка про Средние века!
О боги. Средневековье, говорите? Это будет либо очень грустно… либо очень весело.
Экскурсовод, хрупкая женщина в очках на тонкой цепочке, начала говорить тоненьким голоском:
— Перед вами доспехи XIV века...
— XVI, — машинально поправила я.
Она моргнула.
— Простите?
— Это доспехи XVI века. Видите форму нагрудника? В XIV так не делали. Это уже с переходом на т.н. "позднюю готику". И ещё — шлем вовсе не бацинет.
Экскурсовод захлопала глазами, будто не знала, что на выставке могут завестись... я.
— Э-э… ну, возможно, небольшая неточность…
— А меч — парадный. Видите гравировку? Его даже не затачивали. Это как надеть галстук и идти на поле битвы.
— Ой! — ахнула Галя. — Откуда ты всё это знаешь?
Я мгновенно соврала:
— Мой отец… историк. У нас дома… много книг. Очень… пыльных.
Коля тем временем ткнул пальцем в витрину с жутковатым набором железяк.
— А это что, пыточные штуки?
Экскурсовод оживилась:
— Да! Вот, например, это — "железная дева"...
— Реплика XIX века, — не дала я ей договорить. — Настоящие "девы" выглядели иначе. И, кстати, большинство таких устройств были созданы в Новое время — в Средневековье о них даже не слышали.
— Ты что, специалист по пыткам? — засмеялся Дима.
Я медленно повернулась к нему:
— Ты даже не представляешь, насколько.
Светлана Дмитриевна смотрела на меня, как на оживший артефакт.
— Элеонора… откуда ты всё это знаешь?
Я пожала плечами.
— Я… читаю. Ну, иногда. Когда книги и природа наскучивает.
— Да ладно! — фыркнул Вова. — Ты себя ведешь, как будто сама там была!
Сзади кто-то кашлянул. Я обернулась. Эдгард. Он смотрел на витрину, но губы у него дрогнули. Уголок рта чуть поднялся.