Мы огибаем аллею, где пышно белеют лилии. Галя заворожённо ахает:
— Какие чистые, светлые!
— Ага. Прекрасный цветок для похорон, — комментирую так буднично, что кто-то позади спотыкается.
— Элеонора! — шипит вожатая.
— Я научно-популярная, — отвечаю. — Предупреждение о возможных — э-э — ассоциациях.
Эдгард топчется сзади, пытается не ржать. Издалека напоминает поджарого волка, поскальзывающегося на собственном хвосте.
Мы входим в стеклянный купол, где влажность как в бане, а воздух густой, будто его можно намазывать на хлеб. Липкие пальмы, агрессивные лианы, гигантские бегонии. И, конечно, мои фавориты — токсичные прелести.
— О! — вырывается у меня с самым искренним восторгом за всё утро.
— Что? — Надя выглядит так, словно увидела ядро кометы.
— Дурман обыкновенный. Белладонна. Боже, аконит, какой красавец! — я почти мурлычу.
— Это… хорошо? — Надя сжимает рюкзак так, что ремешки пищат.
— Прекрасно! Из белладонны можно сварить капли, от которых зрачки станут как ночное небо. Аконит же… — я многозначительно замолкаю, любовно поглаживая лист. — Он быстро и надёжно избавляет от проблемных… людей.
Светлана Дмитриевна обмирает, будто у неё заподозрили алиби на момент преступления.
— Может, просто полюбуемся? — умоляет она, протягивая брошюрку, как спасательный талисман.
Я киваю: да, давайте любоваться, пока кто-нибудь случайно не уронит вас в куст белладонны.
Глава 18 : лютики
Мы брели обратно к автобусу по едва заметной тропинке, обрамлённой высокой травой, пахнущей солнцем и пылью. Солнце клонилось к горизонту, воздух дрожал от зноя, и всё, чего мне хотелось — это бутылка холодной воды и тишина.
Но нет.
Коля внезапно исчез в кустах. Просто шагнул в зелёную чащу, как будто его туда что-то позвало. Я даже не успела закатить глаза, как через минуту он вынырнул, сияя так, будто только что победил дракона. В руках — охапка ярко-жёлтых цветов, растрёпанных и взлохмаченных, как его собственная причёска.
— Это для тебя! — выпалил он с гордостью, протягивая букет.
Я моргнула. Посмотрела на цветы. Потом на него. Потом снова на цветы. Они будто светились в его руках — такие жёлтые, почти фосфорные.
— Очаровательно, — произнесла я. — Ты только что нарвал лютиков.
— Да! Они же красивые! — на его лице была такая искренность, что на мгновение я даже почувствовала вину.
— И ядовитые.
— ...что? — его улыбка замерла.
Я вздохнула. Осторожно взяла один цветок двумя пальцами — стебель уже начал сочиться блестящей жидкостью, почти как слеза.
— Через десять минут у тебя начнётся жжение. Потом — волдыри. А если совсем повезёт — лёгкий отёк гортани. Поздравляю, романтик.
Он побледнел. Даже не просто побледнел — стал почти прозрачным. Напоминал меня в зеркало в плохой день: бледная, с кругами под глазами и вечным выражением скепсиса.
— С-серьёзно?!
Я пожала плечами.
— Ну, если ты хочешь проверить…
Он швырнул букет, как будто это была змея, а не цветы.
Лютики упали на землю, рассыпались, словно они знали, что их никто не хотел видеть.
— Ой, что случилось?! — Галя подбежала к упавшему букету, глаза её расширились.
— Не трогай! — я схватила её за руку. — Хочешь получить ожоги?
— Ой, да ты всегда всё преувеличиваешь, — фыркнула Лена, но к цветам не подошла.
Эдгард наблюдал со стороны. Стоял с видом человека, который с рождения знал обо всех ядах в мире и даже пробовал некоторые на вкус.
— Зря предупредила, — сказал он. — Надо было дождаться волдырей. Был бы наглядный урок.
— Эдгард! — ахнула Надя, округлив глаза.
— Что? Она права. Лютики ядовиты.
— Но Коля же не знал!
— А теперь знает, — пожала я плечами.
Коля с ужасом вертел руки перед собой, словно пытался разглядеть невидимую смертельную угрозу.
— Я… я умру?
Я наклонилась ближе, улыбнулась едва заметно, почти шепотом:
— Нет. Просто помой руки. И в следующий раз, прежде чем рвать цветы, спроси у меня.
— Да хватит ты его пугать, — Лена толкнула меня в бок, улыбаясь.
И я... рассмеялась. Не из вежливости. Не потому, что надо. А потому что было по-настоящему смешно.Это случилось впервые за, кажется, вечность.
Автобус пах пылью, потом и чуть-чуть гарью от тормозов. Мы сели, и все тут же начали обсуждать «инцидент с цветами».
— Ну и зачем ты вообще рвал эти цветы? — Вова с ухмылкой тыкал пальцем в Колю.
— Я хотел… ну… сделать приятно…
— Приятно?! — захохотал Дима. — Ты же чуть не отправил её в больницу!
— Я не знал!
Я сидела у окна. Смотрела на ускользающие за стеклом деревья и слушала, как шумит салон. Смех, разговоры, звяканье бутылок с водой — обычная жизнь. Жизнь, которая обычно проходила мимо меня.