— Ты… ты невозможная! — захрипел он, когда наконец откашлялся.
— Спасибо, — ответила я, ощущая, как уголки губ тянет вверх. Честное слово: не заклинание — просто смешно.
-метлой
После обеда Светлана Дмитриевна объявила «трудовой десант». Один её жест — и нам вручили старые метлы, больше напоминавшие охапки прутьев, стянутых безнадёжной верёвкой.
— Элеонора, твоя метла! — заявила вожатая.
Я взяла прутики, словно меч в музее подделок, и цокнула языком.
— Это не метла. Это преступление против аэродинамики.
— Подметай дорожку! — Вожатая не приняла критику.
Я покорно шлёпала метлой по бетонной крошке, чувствуя себя полевой ведьмой-стажёром. Лена показала на меня пальцем:
— Смотрите, Элеонора и правда метёт!
— Я много что умею, — ответила я, — например, закапывать тела. Метлой удобрять почву тоже несложно.
— Ой-ой, — хихикнула Галя. — Ну ты даёшь!
Эдгард проходил рядом, словно инспектор по тёмной эстетике. Он вполголоса:
— В 1793-м она одной такой же метлой закопала…
— Заткнись, — буркнула я, шипя сквозь зубы.
Но внутри я… смеялась. Видимо, зарядка юмора повышала иммунитет к раздражению.
Кольца
Закат растекался алым сиропом по небу. Тени удлинялись, лагерь наполнялся звуками гитар и тарахтением пионерского радио. Я собиралась доползти до кровати, но Эдгард перехватил меня у входа в барак.
— Не забудь. После отбоя. — Его глаза светились янтарём — признак серьёзности.
— Если это ещё одна песня у костра… — проворчала я.
— Будет любопытнее. Кольцо серьёзнее, чем мы думали.
Я вздохнула. На горизонте зрело новое приключение, а мне хотелось только почитать книжку про ядовитых папоротников. Но судьба, как всегда, любила сюрпризы.
— Хорошо. Но если в итоге я буду танцевать в розовом, устрою кровавую феерию.
— Обещаю: без танцев. — Он улыбнулся и растворился в сумерках.
Я осталась на крыльце, глядя на багровый свет. Откуда-то внутри поднималось чувство странной лёгкости. Может, всё дело в людях, рядом с которыми даже ядовитый лютик — повод для шутки, а бесконечные сучья метлы — для смеха.
«Мне почти нравится эта дурацкая поездка», — подумала я.А кольцо в тумбочке будто горячо откликнулось тихим пульсом — словно согласно.
Глава 19 : Поцелуй
Эдгард поджидал меня за старым сараем, где вечно пахло пылью, плесенью и странной смесью лыжного воска с отчаянием. Лыжи там, к слову, действительно были. Старые, кривые, с облезшими наклейками "Спорт" и "СССР", как символы надежд, которым не суждено сбыться.
Я шагнула в полутень, обогнув щербатый угол, и наткнулась на него. Стоял, как всегда, прямой, будто воткнут в землю. Идеально гладкие волосы, чуть растрепанные на висках, будто бы он только что сражался с ураганом… или с чувствами. Его глаза — темнее ночи, глубже пустоты.
— Ну? — я скрестила руки на груди. — Говори.
Он не ответил сразу. Только посмотрел — долгим, слишком долгим взглядом, в котором плавали сожаление, усталость и... странная, почти человеческая тревога.
— Где кольцо? — наконец спросил он.
Я хотела соврать. Хотела сказать, что оно в комнате, в тумбочке, в болоте, в аду. Но рубин на пальце вспыхнул, как будто чувствовал, что речь идёт о нём. Пульсирующий, кроваво-красный свет вырвался из-под рукава, едва заметно.
Я вздохнула.
— Оно... на мне.
— Его нужно уничтожить.
Я скосила глаза, криво усмехнувшись.
— Боже, какая новость! А я-то думала, мы сделаем из него брошки и устроим благотворительный бал!
— Элеонора...
— Я видела, что оно сделало с Леной, Эдгард! — голос сорвался. — Ты думаешь, я слепая? Думаешь, я не поняла, что оно меняет... меня?
— Тогда почему ты всё ещё носишь его?
Я не ответила. Потому что не могла.
Моя рука медленно скользнула к пальцу, к этому мерзкому, пульсирующему рубину. Я пыталась снять его — в первый же день. Пальцы обожгло так, что потом пришлось обматывать их тканью. Оно приросло ко мне. Стало частью. Сердцем, бьющим в унисон с моим... если у вампиров оно вообще ещё билось.
— Оно... не снимается, — прошептала я.
Он сделал шаг ближе. Тень от сарая легла на его лицо, делая его черты резкими, почти резаными ножом.
— Есть только один способ. Чтобы кто-то другой принял его добровольно.
Я замерла.
— И... умер? — выдохнула.
Он кивнул. Медленно. Не отводя глаз.
Внутри меня поднялась буря. Волна ненависти, боли, тревоги.
— Ты предлагаешь мне отдать его Коле? — шепнула я с таким ядом, что даже змеи бы зааплодировали.
— Я предлагаю решение.
Я не помню, как именно его ударила. Просто помню, как он врезался спиной в деревянную стену.