Они исчезли так же внезапно, как и появились, оставив за собой легкое гудение, как от перегоревшего проводника. Я осталась в сонной пустоте, в раздражении, с кучей вопросов и новым ощущением: мне срочно нужен психолог. Вампирский.
---
— Элеонора! Тебе письма! — Светлана Дмитриевна едва тащила увесистую кипу конвертов, балансируя, будто несла свадебный торт на голове.
Я уставилась на это бумажное чудовище:
— Это... всё мне? — я уже предчувствовала беду. Мама. Кто же ещё мог написать двадцать писем за три дня, кроме моей гиперответственной, гиперэмоциональной и гипермагической матери.
— Да! Видимо, мама очень скучает! — с натянутой улыбкой произнесла вожатая, ставя стопку на стол.
— Или очень злится, — пробормотала я и вскрыла первое письмо с видом приговорённой к пытке.
"Дорогая дочь, если ты посмеешь хоть одного пионера укусить, я лично тебя пришью к стенке фамильного склепа, и будешь там висеть до второго пришествия!"
Окей. Это звучало как предупреждение.
Второе:
"Эдгард сообщил, что ты носишь ЧУЖИЕ ВЕЩИ. Немедленно прекрати! Ты даже не представляешь, ЧТО это кольцо!"
Ох, поверь, мама. Я вполне представляю.
Третье:
"Почему не отвечаешь?! Мы волнуемся! Мы с твоим отцом перебрали пять вариантов проклятий, три ритуала и одно спиритическое сеанс-сообщение, чтобы понять, жива ли ты."
Десятое:
"Кстати, ты останешься в лагере до осени. С любовью, мама."
Я чуть не разорвала письмо, но сдержалась. Не хватало ещё, чтобы Галя или кто-то другой увидел, как я превращаюсь в огненную метель гнева.
— ЧТО ЗА... — начала я.
— Что? Что там? — Галя моментально заглянула через плечо, глаза её блестели, как у белки в супермаркете.
— Ничего особенного, — я поспешно сложила письма и сунула их обратно. — Просто... мама скучает. Очень... громко.
— Ой, как мило! — проскулила она.
— Да. Просто прелесть. Особенно когда это звучит как угроза жизни.
---
Позднее вечером я взяла перо и написала ответ:
"Дорогая мама,
Всё прекрасно. Я теперь ношу розовое (почти не рвёт). Ем кашу (почти не умираю). Целуюсь с виконтами (почти не кусаюсь). Спасибо за кольцо — оно пульсирует, светится и разговаривает во сне. Почти домашний любимец.
Пришли мой чёрный плащ — здесь холодно по ночам. И да, СПАСИБО, что оставила меня тут до осени. Я так РАДА.
С любовью и бессмертной тоской, Твоя несчастная дочь, Элеонора."
Я сунула письмо в конверт с такой яростью, что чуть не превратила бумагу в пыль. Едва сдержалась, чтобы не поджечь его взглядом. Или кольцом. Иногда мне казалось, что оно специально подыгрывает моим эмоциям.
---
— Элеонора! Иди с нами! — раздался звонкий голос Надежды, одной из самых энергичных девочек отряда.
— Нет. — Мой голос прозвучал как приговор. Я сидела на скамейке, вглядываясь в горизонт с видом аристократки, изгнанной в ссылку.
— Давай! Это легко! — они растянули какую-то резинку между собой и прыгали, визжа, как сирены в ясный день.
— Это вообще зачем? — я прищурилась. — Это какое-то испытание? Или обряд инициации?
— Это же весело! — завизжала Лена, будто слово "весело" могло что-то изменить в моей вампирской душе.
— Для кого? — я со скепсисом подняла бровь.
— Ну попробуй! — хором зазывали они.
Я вздохнула так глубоко, как будто собиралась погрузиться в воду на дне Марианской впадины. Ладно. Ради дипломатии. Ради вида. Ради... фиг знает чего.
Я разбежалась.
И тут же запуталась в резинке, споткнулась, и с грацией рухнула лицом в грязь. Хохот раздался мгновенно — как будто кто-то нажал кнопку "смеховая дорожка".
— Ой, прости! — Галя помогла мне встать, её руки были тёплыми, искренними.
— Ничего, — буркнула я, отряхивая грязь с лица. — Просто напомните мне, зачем я это сделала?
— Чтобы повеселиться! — радостно ответила Надя.
— А, ну да. Я совсем забыла, что "веселье" — это когда тебя унижают перед всем отрядом. Как мило.
И тут Коля. Этот... светловолосый, немного неуклюжий, но всегда внимательный. Он подошёл и протянул платок. Обычный, серый, с вышивкой.
— Ты... у тебя грязь... — пробормотал он, не глядя мне в глаза.
Я взяла платок и вдруг улыбнулась. Совсем чуть-чуть. Внутри как будто что-то дрогнуло. Надежда на нормальность?
— Спасибо, — сказала я мягче, чем обычно.
— Ой, какие вы милые! — завизжала Лена.
Я тут же нахмурилась и шикнула:
— Заткнись.
А в душе... в душе пульсировало кольцо. Словно чувствовало, что всё не так просто. Что между смертью и любовью есть ещё пространство для выбора. Даже если ты — вампирка в пионерском лагере, с проклятым кольцом и поцелуем, от которого до сих пор горят губы.