— Дурак.
Он кивнул.
— Да. Но дурак, который следит за тобой.
И ушёл.
Я осталась стоять одна посреди пустого коридора лагерного корпуса, где от света ночника на стенах прыгали тени. Сердце колотилось. Не от страха. От чего-то другого. Непривычного. Живого.
Сзади послышался шаг.
— Элеонора?
Это был Коля. С разбитым носом, опухшими губами, но всё ещё — Коля.
— Да?
— Спасибо. Что... ну... ты знаешь.
Я кивнула.
— Извини, что тебя ударили.
Он усмехнулся.
— Зато теперь у меня будет шрам. Девчонки любят шрамы.
— Особенно от чужих кулаков.
Он тихо рассмеялся и неожиданно коснулся моей руки. Осторожно. Почти несмело.
— Знаешь... может, ты и странная , но ты такая особенная не похоже не на кого.
Я улыбнулась. Первый раз за весь день — искренне.
И всё же, внутри меня бурлило что-то совсем иное. Вечером я лежала на кровати и смотрела в потолок. Где-то за окном стрекотали сверчки, в коридоре скрипел пол.
А внутри — вихрь. Кровь. Смех. Крик. Рука Эдгарда на моём плече. Запах Колиной крови. Миг, когда я хотела вгрызться.
И всё это было жизнью. Не смертью. Не рутиной вечности. А пульсирующей, бешеной, нелепой жизнью.
Я перевернулась на бок и выдохнула. Завтра будет новый день. Новая драма. Новая угроза раскрытия. Возможно — новый поцелуй. Или удар. Или танец с тьмой.
Но что бы ни случилось...
Я готова.
Вампирка в летнем лагере. Удачи мне.
Глава 22 : Шантаж
— "Элеонора фон Нуравиль!"
Я застонала во сне и с размаху натянула подушку на голову. Голоса из прошлого, как всегда, приходили без приглашения и уходить не спешили.
— "Ты опять вляпалась в историю!"
— Это не я! Это Эдгард! — пробормотала я сквозь перья.
— "Ты позволила какому-то сопляку драться за тебя?!"
— Я сама бы справилась!
— "Ты устроила бы резню!"
— Ну и что? — Я взвилась, села прямо во сне, сверкая глазами. — Род может идти лесом. Я не просила меня сюда ссылать!
Голоса оборвались. Осталась только тишина — и ярость, которую хотелось вылить, например, на какую-нибудь декоративную берёзку. Или на чей-то нос.
— Из-за вчерашнего ЧП дискотеки отменяются на неделю! — Светлана Дмитриевна казалась воплощением гнева в голубой блузке.
— Ура... — буркнула я, стараясь не встречаться с ней взглядом. Но поздно.
— Элеонора! Ты тоже будешь убирать территорию!
— Но я же... — попробовала я возмутиться.
— ВСЕ! — отрезала она, и это "ВСЕ" прозвучало как приговор. Смертный.
Я скрестила руки, закатила глаза и мысленно пообещала себе: в следующий раз, когда какой-то дурак решит защищать мою честь кулаками, я просто укушу его. Глубоко. Чтобы надолго запомнил.
— Ну что, нравится? — Дима ткнул меня метлой в бок, ухмыляясь.
— Обожаю. Особенно этот хруст гравия под ногами. Чистейшее удовольствие.
— Не ной.
— Я не ною. Я констатирую факт.
Мы шаркали метлами по дорожкам, собирая обрывки фантиков, как будто от этого весь лагерь волшебным образом преобразится. Вдали слышались крики и хлопки — другие отряды репетировали сценки ко дню самоуправления. Видимо, им ещё не повезло угодить в немилость Светланы Дмитриевны.
— Элеонора, может, и ты... — Галя робко подошла ко мне с бумажной короной в руках.
— Нет.
— Но... роль принцессы... — попыталась она.
— НЕТ, — отрезала я. — Тем более, вам нужен не вампир, а принцесса.
Она вздохнула и ушла, оставив меня в компании мусора, метлы и раздражения.
Коля лежал в медпункте, нос замотан, глаза светятся. Герой.
— Привет, — сказал он с улыбкой, как будто на носу у него не пластырь, а орден.
— Жив ещё? — я села рядом на койку, оглядывая его повязку.
— Ага. Вожатая сказала, что я герой.
— Ты идиот.
— Но герой. — Он усмехнулся, и я едва удержалась от того, чтобы не стукнуть его по плечу.
Я уже собиралась сказать что-то ехидное, но дверь открылась.
И он вошёл.
Тот самый тип. С тёмными глазами, как у воронёнка, и выражением лица, будто он только что утащил с кухни последний кусок торта и теперь шантажирует весь мир этим знанием.
— Выходи, — сказал он. — Надо поговорить.
— Нет, — сказала я, не шевелясь.
— Выходи, или я всем расскажу.
Я медленно повернулась к нему, со всей возможной грацией. Он смотрел прямо в глаза, не мигая.
Я вздохнула и поднялась.
Он затащил меня за угол, за бытовку. Было душно, пахло старыми тряпками и прокисшей краской. Самое романтичное место на всей территории.
— Я знаю, кто ты, — сказал он с зловещим выражением лица. Если бы это был фильм, сейчас бы грянула громкая музыка и мелькнуло молнии.