— Ого. — Я театрально приложила руку к груди. — И кто же?
— Вампир, — прошипел он.
Я склонила голову. — Божечки, как ты догадался? У меня что, кровь капала по следу?
Он не оценил.
— Не шути. Ты думаешь, никто не замечает? Как ты на солнце ходишь — будто тебе плохо. Как на людей смотришь. Как у тебя кольцо светится, когда злишься.
— Это ночник, — буркнула я.
— Хватит. — Он шагнул ближе. — Ты будешь делать, что я скажу.
— А если нет?
— Тогда я всем расскажу.
— Шантаж — плохая стратегия, — сказала я, но внутри у меня что-то неприятно кольнуло. Он действительно что-то знал. Или догадывался. Слишком много.
— Мне нужно кольцо, — сказал он.
Я приподняла бровь. — Какое кольцо?
— Не прикидывайся. То, которое у тебя на пальце. Я слышал, оно даёт силу.
— Серьёзно? А я думала, оно просто красиво блестит. — Я попыталась его снять. Не вышло. Кольцо даже не шелохнулось. — Ну вот, бери.
Он шагнул вперёд, схватил меня за руку. Его пальцы были холодные и липкие. Я дёрнулась.
— Оно не снимается, — прошипела я.
— Не ври!
— Я не вру! Оно… прикипело, что ли!
Он оттолкнул меня, глаза сверкали.
— Принесёшь его мне. Завтра. Или… ты знаешь, что будет.
— Да-да, всем расскажешь, — буркнула я. — Как ты, герой детской площадки, разгадал великую тайну. Думаешь, тебе кто-то поверит?
Он усмехнулся. — У меня есть доказательства.
Он развернулся и исчез, оставив за собой шлейф дешёвого дезодоранта и напряжения.
Когда я вернулась в медпункт, Коля уже сидел, уставившись в окно.
— Всё хорошо? — спросил он, не оборачиваясь.
— Да, — соврала я.
— Кто это был?
— Никто. Просто ещё один идиот с манией величия.
Он повернулся ко мне.
— Он знает?
— Может быть. А может, просто строит из себя Шерлока.
— Элеонора…
— Всё под контролем. — Я встала. — Подумаешь, кольцо. Он не знает, что оно делает на самом деле.
— А что оно делает?
— Пока — раздражает.
Он улыбнулся. Я повернулась к двери.
— Элеонора.
— Что?
— Если что, я… рядом.
Я кивнула. Не оборачиваясь.
Позже, в своей комнате, я села на кровать и посмотрела на кольцо. Оно сияло — неярко, но устойчиво, как тлеющий уголь. Внутри я чувствовала его пульсацию, будто оно дышало. Оно действительно не снималось. Оно выбирало.
И оно выбрало меня.
— Ну и что ты теперь будешь делать? — пробормотала я, обращаясь то ли к кольцу, то ли к себе.
Внутри зашевелилась злость. Старая, родовая, ещё с тех времён, когда мой дед проклинал охотников и оборачивался дымом в закатах.
Я зевнула.
— Ну ладно, — прошептала я. — Хочешь игру — будет тебе игра.
И кольцо будто отозвалось — тихим, еле слышным гудением.
Завтра кто-то пожалеет, что решил шантажировать вампира.
И нет, это не будет Коля.
Я ворвалась в его комнату без стука (что, кстати, очень невежливо, но в тот момент моё чувство такта решило взять отпуск). Дверь громыхнула о стену, а я влетела, как ураган эмоций, с лицом, пылающим негодованием.
— Ты представляешь, этот идиот шантажирует меня!
Эдгард, сидевший в кресле и державший в руках старинную книгу, неспешно поднял на меня глаза. Он выглядел так спокойно, будто его застали не за чтением вампирской летописи, а за разгадыванием кроссворда в тринадцатой газете подряд.
— Кто? Тот, чьи зубы сейчас украшают пол медпункта?
Я шумно выдохнула, заложив руки за голову, и прошлась по комнате, как тигрица в клетке.
— Я, конечно, могла его загипнотизировать. И даже собиралась. Но он вдруг требует кольцо! Говорит, всем расскажет, кто я такая!
— А ты просто... не пробовала его убить? — предложил Эдгард с тем безучастным спокойствием, которое могут позволить себе только те, кто уже убивал. Не один раз.
Я застыла. С одной стороны — логично. С другой — неприятно логично.
— Во-первых, слишком много свидетелей. Вожатая, камеры, баба с граблями. Во-вторых...
— Второе? — Эдгард поднял бровь.
— Мне стало любопытно, как далеко он зайдёт. — Я пожала плечами. — Иногда интерес опаснее ярости.
Эдгард рассмеялся. Настоящим, низким, ленивым смехом. Он потянулся, словно ему было лень вставать, но он сделал над собой усилие, подошёл ко мне и вдруг схватил мою руку.
— Ну давай, снимай эту штуку.
Кольцо.
Ах да, проклятое кольцо, которое, по слухам, даёт силу. Я в нём родилась. С ним росла. С ним дразнила учителей. Оно было частью меня — но теперь, казалось, стало проклятием.
Мы боролись с ним десять минут. Возможно, пятнадцать. В ход пошло всё:
Вода из кружки (просто испачкали ковер).
Мыло (я чуть не выскользнула из комнаты).
Мои угрозы кольцу (позднее Эдгард сказал, что оно едва не обиделось).