Я уже начала думать, что оно вплавилось в кость, как вдруг — щёлк! — и оно соскользнуло с пальца, будто никогда и не держалось там мертвой хваткой.
— УРА! — Я подпрыгнула, кружась на месте, как балерина с привкусом вампиризма.
И тут...
Он дёрнул меня за руку.
Я не успела даже выдохнуть, как его губы оказались на моих.
Три секунды.
Ровно столько понадобилось, чтобы:
1. Осознать: Эдгард целует меня.
2. Замереть в абсолютном шоке.
3. Оттолкнуть его так, что он, чертыхаясь, впечатался в шкаф, а дверь хлопнула сама собой.
— Ты... ты... — я заикалась от ярости. Или смущения. Или от этой дурацкой дрожи внутри, которую никак не объяснить.
— Что? — Он ухмыльнулся, потирая плечо. — Техника безопасности нарушена?
— Я ТЕБЯ УБЬЮ!
— Не в первый раз слышу. — Его голос был наглым, самодовольным, почти ленивым. Именно такой тон сводит с ума. Буквально.
Я вылетела из комнаты, хлопнув дверью так, что стекло в раме дало трещину. Думаю, это был аплодисмент в мою сторону.
— Ой, а что это у тебя губы такие красные? — Лена прищурилась, как профессор по допросам.
— Аллергия! — отрезала я.
— На что? На поцелуи?
— ДА!
Девочки загоготали так громко, что с потолка посыпалась пыль. Или это моя репутация осыпалась? Неважно.
— Так кто лучше? Эдгард или Коля? — Галя удобно устроилась на моей кровати, как судья на троне.
— Никто! Никто не лучше! Я вообще в этих играх не участвую!
— Ну ладно... — Надя поджала губы. — Эдгард: старше, красивее, с акцентом. Но вредный, как лимон. Коля: милый, добрый, но... ну... Коля.
— О чём вы вообще говорите?!
— О твоей личной жизни! — радостно воскликнула Лена, хлопнув подушкой по кровати.
Я зарылась лицом в одеяло и застонала так, будто вызывала древнее зло.
— У меня нет личной жизни! Я из знатной семьи! Я должна быть... благородной! Строгой! Холодной! А не вот это всё! — я вскинула руки к потолку. — Поцелуи! Шантаж! Кольца! Это — грязная человеческая драма!
— Ага, конечно, — фыркнула Лена. — Только вот уже второй раз целуешься с Эдгардом.
— Это был несчастный случай! — закричала я из-под одеяла.
— Конечно. А завтра ты опять случайно врежешься в его губы, — шепнула Галя, и вся комната снова взорвалась смехом.
Я хотела провалиться сквозь землю. Или хотя бы притвориться летучей мышью и улететь на балкон.
Но ночь принесла не только бессонницу, но и визит. В окно.
— Ты спишь? — голос был шёпотом, но с ноткой дерзости, узнаваемой до боли.
— Что тебе нужно? — буркнула я, не открывая глаз.
— Пройтись. Мне показалось, ты любишь прогулки под луной.
— Мне казалось, ты любишь жить.
Но я уже вставала. Потому что любопытство, конечно же, опаснее ярости. И потому что его глаза сияли в темноте — как у проклятого ангела.
Мы шли вдоль лесной тропы. В воздухе пахло соснами, озоном и тайной. Он молчал. Я — тоже. Впервые за долгое время тишина не казалась тяжёлой.
— Знаешь, — сказал он наконец. — Я не извиняюсь за поцелуй.
— А я не прошу.
— Но если бы попросила — я бы всё равно не стал. — Он усмехнулся. — Потому что ты — огонь. И если дотронулся — уже не оторваться.
— Банально. — Я вскинула подбородок. — Я видела это в сериале. Там ещё вампир целует ведьму на кладбище.
— А ты — ведьма?
— Нет. — Я улыбнулась. — Я хуже.
Он остановился. Его рука легла мне на плечо. Осторожно. Не как у врага. Как у... кого-то, кто боится спугнуть.
— Я не хочу быть врагом, Элеонора.
— Слишком поздно. Ты уже часть моей истории.
— Значит, нам осталось только выбрать, какой ты хочешь конец.
И он снова наклонился. Я почти поддалась. Почти. Но в последний момент отступила на шаг.
— В следующий раз — на балу. При свете свечей. В платье и с уколами драмы. Иначе — не считается.
Он засмеялся. Настояще. Своим, мягким, чуть хриплым смехом, от которого сердце будто делало сальто.
— Тогда, леди фон Нуравиль, я буду ждать бала. И готовиться к уколам драмы.
Мы вернулись в лагерь под первые лучи рассвета. И я знала точно — впереди будет ещё не один поцелуй. Но сначала... бал. И, возможно, интриги посерьёзнее шантажа.
Глава 23 : Тетр
"Элеонора фон Нуравиль!"
Голос гремел в моей голове, как колокол над гробом. Я застонала, не открывая глаз, и натянула подушку на голову, будто она могла спасти меня от призрачного голосового вторжения.
"Опять этот Эдгард! Опять поцелуи! Ты позоришь род!"
— Ну а что я должна была делать? Укусить его?
"ДА!"
— Попробую в следующий раз. Может, сразу за шею?
"Не шути с этим, девочка. И этот парень с кольцом… Ты отдала ему артефакт?!"
— Ну да. А что?
"ОН ЖЕ…"
Я не узнала, что именно "он же", потому что голоса — а это была моя почтенная бабушка и еще кто-то из гробовых родственников — исчезли. Как всегда. В самый интригующий момент. Наверное, в потустороннем мире плохо со связью — нестабильная.