Я вздохнула и приоткрыла глаза.
Четыре пары глаз. Четыре.
Смотрели на меня, не мигая, с идиотскими ухмылками.
— Ну что? — буркнула я, приподнимаясь на локте.
— Ничего… — сладко протянула Лена, протягивая мне аккуратно сложенную бумажку.
Я уже знала, что это. Шестое вампирское чувство. Почувствовала опасность.
Развернула резким движением.
"Дорогая Элеонора,Расскажешь, как всё прошло?Твой Э."
Стиль узнаваемый. Претенциозный, слегка ироничный, чуть самодовольный. Типичный Эдгард.
Я смяла бумажку в кулак, сжала до скрипа костей и с видом молчаливого торнадо метнула в стену. Та отлетела — не стена, записка — и угодила в мусорку. Удивительно. Наверное, в этой школе наконец-то начала работать магия.
— Ой, ну ты даёшь! — захихикала Галя. — Твой Э-э-э!
— Это не любовная записка! — зашипела я, вставая. — Это…
— Что?
— Ничего!
Я направилась в умывальники с видом женщины, пережившей три развода и одно нападение гарпий. Девочки остались в комнате, хихикая и пересказывая, кто как думает: целовались мы с Эдгардом или нет.
(Ответ: да. Но никто не узнает, как именно это случилось. Особенно Эдгард. Потому что он умрёт, если ещё раз об этом заикнётся.)
После завтрака — в котором я ела, как королева на последнем приёме перед казнью, не поднимая глаз и пряча клыки от всех, — я заметила его. Того самого. Парня с глазами, полными решимости и глупости.
Он стоял у стены, в тени, с видом героя дешёвого романа: немного драматичный, немного мрачный, слегка потный. Я подошла к нему, держа кольцо в руке.
— Вот. Бери.
Он схватил его с жадностью, как будто это не кольцо, а ключ от комнаты с вай-фаем.
— Спасибо… — прошептал он.
— Только предупреждаю — оно капризное.
— Я справлюсь. — уверенно ответил он.
Я пожала плечами. Вполне возможно. Или оно сожжёт ему палец. Ну, тоже опыт.
Удачи тебе, дурачок, — мысленно пожелала я, уходя.
Настроении Светлана Дмитриевна сияла, как новогодняя ёлка. Я внутренне застонала. Это никогда не означало ничего хорошего.
— Дети, сегодня мы едем на "Ромео и Джульетту"!
Пошли восторженные визги. Девочки хлопали в ладоши, мальчики изображали страдание. Кто-то завопил: "Можно я — Ромео?! Только без яда!"
— Опять эта дурацкая история… — пробормотала я, закатывая глаза.
— Ой, да ладно! Это же романтика! — верещала Лена.
— Романтика? Они оба умерли!
— Но зато вместе!
— …Вы все больные.
В автобусе ко мне подсел Эдгард. Конечно. Он не упустит шанса.
— Ну что, расскажешь, как всё прошло?
— Что?
— С кольцом.
— А, это… Отдала тому идиоту.
— И?
— И всё. Он доволен.
— Ты знаешь, что он теперь с ним сделает?
— Не знаю. И не хочу знать. — отрезала я.
Он усмехнулся, откинулся на сиденье и посмотрел в окно. Мы ехали мимо туманных елей, мрачных сосен, и даже пара ворон пролетела над дорогой — идеально по эстетике дня.
— Ну что, готова к "Ромео и Джульетте"? — спросил он, не отрывая взгляда от леса.
— Готова к тому, чтобы заснуть.
— Скучно.
— Ага.
Мы оба замолчали. Молчание было не неловким. Скорее… привычным. Как старая книга, которую ты уже читал, но всё равно открываешь снова.
Театр был старый, с бархатом, люстрами, резными креслами и атмосферой "мысли у всех громче, чем диалоги на сцене".
Мы сидели на балконе. Девочки внизу вытирали слёзы уже на второй сцене. Лена громко шептала: "Вот бы мне такого Ромео!"
Эдгард наклонился ко мне:
— Ты ведь тоже хочешь, чтобы за тебя кто-нибудь умер?
— Я скорее хочу, чтобы кто-то умер вместо меня на физре.
Он усмехнулся. Я поймала его взгляд. Тот самый — немного насмешливый, немного тёмный. Он смотрел на меня, как на задание, которое приятно решать, но нельзя никому показывать результат.
— Элеонора, — тихо сказал он, — ты когда-нибудь влюблялась?
Я напряглась.
— А ты?
— Я задал вопрос первым.
— И я ответила вопросом. Достойный приём для достойной вампирши.
Он тихо рассмеялся. Потом снова посмотрел на сцену. Джульетта страдала. Ромео рыдал. Я чувствовала, как нарастает кульминация, и зевнула.
— А если бы ты была Джульеттой, что бы сделала?
— Сбежала с деньгами.
— А Ромео?
— Пусть догоняет. Если жив останется. — я пожала плечами.
— А если бы я был твоим Ромео?
Я повернулась к нему.
— Ты?
— Да.
— Ты бы точно принял яд, даже не проверив, сплю ли я по-настоящему. Потому что ты — идиот.
Он рассмеялся. А потом — в абсолютной тишине между сценами — снова посмотрел на меня. Слишком внимательно.