Я застонала, натянула подушку на голову и попыталась притвориться трупом.
— Элеонора, хватит валяться! — донёсся голос Лены, прежде чем она решительно дёрнула с меня одеяло.
— Уйди. Или умри, — прошипела я в ответ, не открывая глаз.
— Ой, ну хватит! Все уже на улице!
Я сдалась. Без боя. Без надежды. Без кофе.
Через десять минут я стояла на спортивной площадке, мрачно наблюдая, как пионеры прыгают, будто заведённые, размахивая руками под командный голос Светланы Дмитриевны. Воздух был ещё прохладным, но не бодрящим — скорее раздражающе влажным, как туман в чужом дыхании.
— Элеонора, присоединяйся! — радостно махнула мне рукой вожатая.
— Я… наблюдаю за вами. Для науки, — пробормотала я, как будто это имело какой-то вес.
— Нет! Двигайся!
Я вздохнула, подняла руки и сделала пару жалких вялых взмахов. Всё равно что размахивать салфеткой над могилой своих нервов.
Господи, за что мне всё это?
---
Столовая встретила нас запахом, который сложно было назвать аппетитным. Запах сваренной усталости, закипевших нервов и манной каши.
Я уставилась на белесую массу в своей тарелке, как на нечто инопланетное. Это не еда. Это кара небесная.
— Ты опять не ешь? — спросила Галя, садясь рядом.
— Я… на диете, — пробормотала я, отодвигая тарелку, словно это могло её остановить.
— Какая диета? Ты и так бледная! — усмехнулся Вова с соседнего стола.
— Спасибо за диагноз, доктор, — скривила я губы.
— Ладно, ладно, — Надя протянула мне кусочек хлеба. — Хотя бы это съешь.
Я взяла хлеб и сделала вид, что жую. Он был твёрдым, как аргументы Лены.
Боже, как я ненавижу эту еду.
---
После завтрака Светлана Дмитриевна встала перед всеми, будто генерал перед своими войсками:
— Сегодня идём на озеро! Не забудьте купальники!
Я замерла.
— Что?
— Купальники! — повторила она с такой радостью, будто это слово должно вызвать восторг.
— А это… что?
Смех пронёсся среди девочек.
— Ты что, никогда не купалась? — изумлённо спросила Лена.
— Нет, — честно призналась я.
Надя в панике полезла в рюкзак:
— Ладно, я дам тебе свой запасной.
Она сунула мне что-то розовое и блестящее. Я осторожно развернула тряпочку.
— И… это всё?
— Да! — засмеялась Галя.
— Но… это же… — я покрутила купальник. — Он даже колени не прикрывает.
— Так и надо! — хихикнула Лена.
Я уставилась на них, как на сумасшедших.
— Вы серьёзно добровольно надеваете это и лезете в воду?
— Конечно!
— …Ладно, — вздохнула я, засунув купальник в сумку. Может, просто посижу на берегу…
---
Мы шли через лес. Пахло соснами, мокрой травой и утренним солнцем. Тропинка была петляющей, корни цеплялись за ноги, а воздух был живой — почти слишком.
— Элеонора, ты правда никогда не купалась? — спросил Дима, шагая рядом.
— Нет.
— Почему?
— Потому что вода — для рыб. А я… не рыба.
— Ну ты даёшь! — он засмеялся.
— Да, — кивнула я. — Я даю. Но не вам.
Он хохотнул:
— А я вот мечтаю увидеть тебя в купальнике.
Я прищурилась:
— Зачем?
Девочки вокруг захихикали и покраснели.
— Это же… пошло, — прошептала Надя.
— Что?
— Ну… намёк, — Галя пыталась объяснить, как будто мы обсуждали квантовую физику.
— Что он хочет увидеть тебя почти голой! — выпалила Лена.
Я посмотрела на Диму:
— Ты хочешь увидеть меня почти голой?
Он стал красным, как свёкла:
— Ну… я…
— Странно, — пожала я плечами. — Но ладно. Всё равно ты этого не увидишь.
— Почему?
— Потому что я не собираюсь купаться.
Все разочарованно ахнули.
Какие же они предсказуемые.
---
Озеро было тихим, гладким, словно зеркало, исписанное солнцем. По берегу росли высокие камыши, стрекотали кузнечики. Пахло водорослями и тёплой водой.
Я села на камень и наблюдала, как остальные радостно барахтаются в воде. Смеются. Плещутся. Будто всё это — нормально.
— Элеонора, иди к нам! — закричала Лена, размахивая руками.
— Нет, — лениво ответила я.
— Ты что, боишься? — усмехнулся Вова.
— Нет. Я просто не хочу.
Ко мне подошёл Дима, весёлый, как всегда:
— Я тебя покатаю!
Я приподняла бровь:
— Ты что, конь?
— Нет, — рассмеялся он. — Держись за мои плечи, а ногами — за торс. Я тебя прокачу!
Я посмотрела на него долго. Потом встала.
— Ладно. Но если уронишь — я тебя утоплю.
— Договорились!
Вода оказалась холодной. Очень холодной. Я зашла в неё, вздрогнув всем телом.
— Ты дрожишь, — заметил Дима.
— Я не дрожу, — скрежетала я зубами. — Это... рефлексы.
— Ага, конечно, — он усмехнулся. — Ну, давай.
Я неохотно обхватила его плечи.
— Вот так?
— Да. Теперь ногами...
— ЧТО?
— Ну... обхвати меня ногами. Чтобы не упасть.