— Он смотрит на тебя, как голодный зверь, — прошипела Маргарита. — А ты… позволяешь. Более того, этот смертный мальчишка…
— Коля?
— Он собирает для тебя ядовитые цветы! — вспыхнула Камилла. — Это романтично, по-твоему?
— Ну, это лучше, чем мертвечина в букете. Прогресс, тётя.
— Ты — дитя ночи, — прорычала Маргарита, её глаза вспыхнули алым, как угли. — А не глупая девчонка из деревни, которая шлёт вздохи под луной.
Я вздохнула, потянулась к стакану с «компотом» на тумбочке. Кровь была чуть тёплая, как я люблю.
— Закончили? Я бы поспала. Завтра же опять это — утренняя линейка, гимн, свистки…
— Мы предупреждаем, — шагнула ближе Камилла. — Если ты продолжишь позорить наш род — мы вмешаемся. Сами.
— Ах, как мило. Родная забота. А теперь, если вы не против, исчезайте. У меня ещё сны не просмотрены.
Они растворились в воздухе, оставив лишь лёгкий запах ладана и старинной, прогорклой злобы.
---
Позор на линейке
Утро встретило нас мокрой травой, комарами и натужным бодрым голосом Светланы Дмитриевны.
— Фон Нуравиль! — прогремела она, будто звон колокола в мавзолее. — Где вы вчера были?!
Я встала, скрестив руки. Под взглядом лагеря, как под лупой. Коля сжал кулаки. Дима хмыкнул. Девочки прильнули друг к другу — кто в ужасе, кто в ожидании очередной сенсации.
— Озеро смотрела, — сказала я.
— Без спроса?!
— А надо было спросить у воды?
Лагерь вздрогнул от сдавленного смешка Вовы.
— После зарядки — к директору! — взвизгнула вожатая, её лицо стало того же цвета, что и мой вечерний маникюр. Бордо.
— Как страшно, — тихо произнесла я, театрально выдохнув.
Зарядка превратилась в фарс. Я не двигалась. Зачем? Я выше этого. Но даже моя демонстративная неподвижность не уберегла меня от него.
---
Разборка за бараком
Он подстерёг меня, когда все потянулись на завтрак. Схватил за руку, утянул за угол. Грубовато, но не больно. Его ладонь была горячей, как у тех, кто живёт слишком сильно.
— Ты исчезла на целый день! — прошипел он. — Я обыскал весь лес! Я думал…
— Что, меня утащили в чащу? — я подняла бровь. — Как мило. Ты волновался.
— Не смей так делать!
— Или что? Напишешь маме?
Он молчал, стиснув зубы. Глаза горели. Но не гневом. Страхом. И… чем-то другим. Слишком живым для ночной крови.
Я не выдержала. Подалась вперёд и поцеловала его.
Лёгко. Быстро. Настолько внезапно, что он отпрянул, будто я ударила его током.
— Ч… что?..
— Заткнись, — прошептала я и, воспользовавшись его ступором, ушла в сторону столовой, не оглядываясь.
---
Скандал в столовой
— Ты что наделала?! — Надя набросилась на меня, как сова на мышь, едва я села за стол.
— Что? — я налила себе компота. На этот раз — настоящий.
— Ты целовалась с Эдгаром! Все видели!
— Не все. Только он. И стена.
— Он теперь у входа стоит — как парализованный! — добавила Галя, не отрывая взгляда от меня.
Я обернулась. И правда, Эдгар стоял в дверях, как громом поражённый. Наша встреча взглядов была короткой — он развернулся на каблуках и чуть не сбил Колю.
— Он теперь точно сломался, — вздохнула Лена.
Коля подошёл, бледный.
— Элеонора… правда?
— Что?
— Ты и он…
— А, это. Пустяки, — пожала я плечами.
— Пустяки?! — Надя взвизгнула. — Ты… ты…
— Восхитительна, — Дима облокотился на стол. — Настоящая королева. Поцеловала — и сбежала!
— Да! — Вова ударил кулаком по ладони. — Легенда!
Я закатила глаза. Девочки застонали. А я чувствовала себя... свободной. Пусть и на минуту.
---
«Угадай кто» и вечерний покой
После обеда нас выгнали на улицу: «воздух, природа, социализация». Мы раскинулись под деревьями в полутени. Кто-то достал бумажки — решили играть в «Угадай кто».
— Я животное? — спросила Лена.
— Нет, — хором.
— Я вампир? — Коля посмотрел в мою сторону с едва заметной улыбкой.
— О да, — хмыкнул Дима. — Особенно с утра.
— Я знаю! — Надя хлопнула в ладоши. — Ты — Элеонора!
— Увы, — я сняла бумажку со лба. — Я — Светлана Дмитриевна.
Все захохотали. Даже Коля. Даже Эдгар, который бродил неподалёку, будто заблудившийся призрак, вдруг улыбнулся уголками губ.
А тётушки? Пусть злятся. Пусть вьют кружева своих проклятий в тени родового склепа. Пусть стонут в своих парадных гробах.
Это моё лето. Моя история. Моя кровь — и мои ошибки.
И я пройду её — в платье, в сапогах, с улыбкой на губах и компотом в руке.
Глава 27 : Директор , корона и ожерелье
Кабинет директора всегда пах нафталином и чем-то ещё — может, архивной пылью или прокисшими мечтами. Он был похож на саркофаг, и я каждый раз ждала, что вместо директора появится мумия с табелью успеваемости.