И, наконец, всё стихло.
Тело исчезло. Остался пепел. Пахло палёной плотью и сожжённой магией.
Эдгар стоял молча, сжав кулаки.
— Готово, — прошептал он.
Я кивнула. Руки дрожали. Но внутри было чувство… не просто облегчения. Это было чувство контроля. Победы. Справедливости.
Мы вышли. Дверь в медпункт захлопнулась, и будто вместе с ней — завершился этот кошмар.
Шли обратно молча. Ночь обнимала нас со всех сторон. Где-то шумела вода. Где-то лаяла собака. А я всё пыталась понять, почему мне не спокойно.
Эдгар шёл рядом, хмурый, напряжённый. Несколько раз открывал рот, чтобы что-то сказать, но каждый раз замолкал.
— Что? — спросила я наконец, не выдержав.
Он остановился.
— Ты… — начал он, и его голос на мгновение стал совсем другим. Мягким. Почти дрожащим. — Ты могла погибнуть сегодня. Это был риск. Ты не обязана была делать это одна. Я знаю, ты что-то не договариваешь.
Я застыла.
— Ты следил за мной?
— Я чувствовал. Когда ты вошла в пещеру. Я чувствую тебя, Элеонора. Всегда.
У меня пересохло во рту. Это звучало… пугающе. Опасно. Но и… красиво.
— Почему? — выдохнула я.
Он отвернулся. Молчание растянулось.
— Потому что ты не просто наследница. И не просто девушка. Ты — огонь. И я… тянусь к тебе, как ночь к заре.
Он посмотрел на меня. Его глаза — бездонные.
Я хотела ответить. Но не смогла.
— Спокойной ночи, Элеонора, — сказал он. И исчез в темноте.
---
Я вернулась в палатку. Лагерь спал. Где-то храпел Денис, у кого-то в животе урчало, сверчки пели, как будто ничего не произошло.
Я легла.
И лежала, уставившись в потолок.
Лагерь — в безопасности.Упырь — уничтожен.Кольцо — пропало.Тайна — под контролем.
И всё же…
Эдгар.
Он знал. Он чувствовал.Он чуть не догадался про кольцо.
Но не сказал. Пока.
С Эдгаром мы ещё разберёмся.
Глава 29 : Эльвира
Тени снова материализовались у моей кровати — тихо, без прежних упрёков и угроз. Их холодные, как смерть, пальцы скользнули по моему плечу, будто прикосновение самого мрака.
— Ты хорошо справилась, — прошептала тётушка Маргарита голосом, напоминающим шелест сухих листьев под ногами осенью. Её слова были легкими и хрупкими, но в них звучала правда.
Я приподнялась, тяжело моргая в темноте. Комната тонко дрожала от ночной прохлады, а за окном глухо ворочалась ночь, полная шорохов — то ли ветра, то ли чего-то иного. Где-то вдалеке раздавались пронзительные совиные крики, холодные, как звон колокольчика на кладбище, а звёзды сверкали так ярко, что казалось — могут прорезать тьму.
— Спасибо… Жаль, что не сказали раньше, — пробурчала я, откидывая покрывало и пытаясь прогнать сонливость. — Что кольцо было в озере.
— Ты должна была догадаться сама, — усмехнулась тётя Камилла. Её силуэт дрожал, словно клубящаяся дымка, сотканная из вековых тайн и древних секретов. В её улыбке таилось что-то одновременно и доброе, и пугающее.
Я скривилась, чувствуя, как внутри меня растёт раздражение.
— А что значит «моя жизнь скоро станет в два раза слаще»? — прищурилась я, пытаясь разглядеть их лица в полумраке.
Они переглянулись, и в их взглядах мелькнула таинственная игра.
— Узнаешь, — произнесли они в унисон, словно заклинание.
— Предатели, — пробормотала я, но в ту же секунду их уже не было. Воздух стал легче, тишина глубже. Как будто ничего и не случалось.
Я откинулась на подушку и уставилась в потолок, пытаясь понять, что же они имели в виду.
“В два раза слаще” — звучало как насмешка. Может, намек на сахарный диабет? Или просто на то, что меня снова ждет бессонная смена в кухонной команде?
Внезапно дверь распахнулась, и в комнату влетела Надя, весело размахивая яркими резинками.
— Элеонора, сегодня тебе две косички! — заявила она, улыбаясь до ушей.
Я прищурилась, внутренне протестуя.
— Последний раз я носила косички… ну, лет сто назад. При Людовике XIV, — пробормотала я, и девочки рассмеялись, решив, что это шутка.
— Ладно, — сдалась я, покорно позволяя Наде и Гале взяться за мои волосы.
Они ловко переплетали пряди, щёлкая резинками, и что-то шептали между собой. Галя вдруг замерла и прошептала:
— Ого… они такие холодные.
— Как шёлк, только мёртвый, — добавила Лена, чуть наклонив голову.
Я молча слушала. Вампирские волосы никогда не согревают. У нас мало что согревает.
Когда же они повернули меня к зеркалу, я не смогла удержаться от удивления.
— Недурно, — тихо сказала я, глядя на ровные косы, обрамляющие бледное лицо.
Девочки сияли, как будто только что получили похвалу от самой Мэри Поппинс.
Я вздохнула и, несмотря на всё, решила — иногда быть милой действительно можно. Даже если ты древняя ночная тварь, заточённая на окраине мира.