— Собраться на линейку после завтрака! — прокричала Светлана Дмитриевна, хлопая в ладоши, словно пастух, загоняющий стадо.
Я с неохотой размазывала кашу по тарелке, когда почувствовала чей-то взгляд.
Эдгар, с его чёрными кудрями, которые чуть прикрывали глаза, прислонился локтем к моему столику. На губах играла полуулыбка.
— Косички? — спросил он, приподняв бровь.
— А что? — ответила я с притворной обидой.
— Мило, — сказал он и ушёл, не добавляя ничего лишнего.
Я фыркнула, но не стала спорить. Это было странно — он не подкалывал, не флиртовал, просто сказал правду. Могло ли у него быть что-то с головой?
После линейки директор начал раздавать бесконечные распоряжения, а потом произнёс ту фразу, которая пронзила меня насквозь:
— К нам приезжает новая девочка. Эльвира Коллицкая.
Имя ударило меня, будто нож в спину.
— Ещё один вампир? — выдохнула я, сквозь зубы. — Мама, ты явно постаралась.
Эдгар стоял рядом, сжал губы и скривился, как будто выпил что-то кислое.
— Она… выскочка, — сказал он, не отводя взгляда.
— Ты её знаешь? — спросила я с напряжением.
— Вся Академия её знает.
Я сжала кулаки так сильно, что ногти впились в ладони.
Эльвира.
Та самая — всегда первая, всегда в центре внимания. Всегда разрушительница моих планов.
— Я пойду топиться, — мрачно объявила я и направилась к озеру.
— Элеонора, подожди! — Надя схватила меня за рукав. — Кто такая Эльвира?
Я посмотрела на девочек, которые собрались вокруг.
— Представьте себе самую заносчивую девчонку в школе. Ту, что всегда знает ответ, всегда первая на всех уроках…
— Арина! — раздалось хором.
Я удивилась.
— Что?
— У нас в классе точно такая же! — рассмеялась Галя. — Всезнайка, подлиза, которая вечно суёт нос в чужие дела.
Я взглянула на Эдгара — он слегка кивнул, как будто говоря: «Видишь?»
— Значит, и у людей есть свои «Эльвиры»… — прошептала я.
— Похоже, — усмехнулся он.
Впервые за день у меня появился план.
Позже, лёжа на кровати, я смотрела в потолок, словно он мог выдать мне пророчество. Над окном мотылёк, глупый ночной странник, кружил и садился на раму. Я чувствовала, как внутри меня закипает кровь — или то, что у меня вместо неё.
— Значит, завтра она приезжает, — шепнула я себе.
— А мы убьём её? — тихо спросила Лена, как будто это был рецепт пирога.
— Нет. Но… что-нибудь придумаем, — ответила я, и голос мой звучал твердо.
Из коридора донёсся закашлявшийся голос Эдгара:
— Я помогу.
Я улыбнулась. Впервые за весь день — по-настоящему.
Утро прибытия Эльвиры было мрачным, словно небо затянули тяжёлые свинцовые тучи. Деревья в саду шуршали тревожно, словно предупреждая: «Беда идёт».
Девочки собрались у ворот, тихо перешёптываясь, пытаясь представить, как выглядит «та самая» Эльвира.
Я стояла в стороне, сердце колотилось, будто перед экзаменом. Эдгар был рядом — опора и поддержка.
— Готова? — спросил он, взглядом поддерживая.
— Я родилась готовой, — ответила я с вызовом.
Черный длинный автомобиль медленно подъехал к лагерю. Из него вышла она.
Высокая, худая, с кожей, словно фарфор. Платиновая коса свободно падала на плечо, губы были ярко красными, а взгляд — холодным и уверенным, будто весь мир был её игрушкой.
Эльвира Коллицкая.
Она сразу заметила меня и улыбнулась — легкая, как будто знающе.
— Элеонорачка, — протянула она, с ударением на последнем слоге. — Какая прелесть… косички? Решила сменить имидж?
— Привет, Эльвира, — процедила я, сдерживая внутренний ураган эмоций.
— Ах, какой милый лагерь. Такой деревенский. Тебя сюда в ссылку отправили?
— Добровольно. А ты — по обмену с адом? — парировала я.
Эдгар тихо рассмеялся рядом.
— Пока я победила, — подумала я.
Но Эльвира не сдастся. Она никогда не сдаётся.
И вот теперь — всё только начинается.
Глава 30 : Моя заноза
Я проснулась раньше всех. Невероятно. Обычно в это время я сплю, уткнувшись в капюшон или подушку, а над ухом гудят голоса — радостные, громкие, живые. Сегодня же было по-другому. Воздух пах сосной, сыростью и... чем-то ещё. Старым. Древним. Как будто ночь оставила после себя нечто большее, чем просто росу на траве.
Я встала. Над лагерем витал туман, лёгкий, почти неосязаемый. Он обвивал деревья, как шелковая паутина, почти невидимая в утреннем свете. Я оделась в чёрное платье с вышивкой паутин и застегнула на шее родовое ожерелье. Красный камень на нём чуть засветился — отголосок магии моего рода. Сегодня особый день, и я это чувствовала каждой клеткой своей бледной кожи.