— Элеонора, ты уже оделась?! — ахнула Надя, вбегая в комнату и увидев меня.
Я обернулась медленно, как учили. Грациозно, с лёгким наклоном головы. Надя едва не выронила зубную щётку.
— А что? Разве нельзя? — спросила я лениво, глядя на неё сквозь ресницы.
— Можно, но… ты выглядишь как... как королева ночи! — засмеялась Галя, входя следом.
Я приподняла подбородок, вглядываясь в своё отражение в зеркале. Всё правильно. Я должна была выглядеть именно так. Это не просто одежда. Это заявление.
Сзади — движение. Я знала, кто это, ещё до того, как услышала знакомое фырканье.
Эльвира.
Она стояла у двери, скрестив руки на груди. Её волосы были безупречно уложены, губы — цвета бордо. Платье — тоже чёрное. Почти как моё. Только узор у неё был не паутина — а витиеватые готические завитки, напоминающие кровавые письмена. И на шее — ожерелье. Почти как моё. Почти.
Наши взгляды встретились в зеркале.
Старое заклятие шевельнулось между нами, словно призрак.
Мы обе знали — этот лагерь слишком тесен для двух наследниц.
Светлана Дмитриевна свистела в свисток, командуя построением на утреннюю зарядку. Но Эльвира стояла в стороне, скрестив руки и с отстранённым выражением лица.
— Это ниже моего достоинства, — бросила она, осматривая лагерь с высоты своего воображаемого пьедестала. Или, скорее, гробницы.
Я продолжала делать упражнения — медленно, грациозно, с намёком на вампирскую гибкость, как учили меня в академии. Каждый изгиб, каждое движение — контролируемое, точное. Я ощущала, как тёмная кровь пульсирует в венах.
— Хоть шевелись, а то застынешь, как статуя, — прошипела я, проходя мимо неё.
Она фыркнула.
— Ты просто завидуешь моему воспитанию, — бросила она, даже не оборачиваясь.
— Я бы скорее позавидовала мертвецу — у него больше энтузиазма, — усмехнулась я, вытягиваясь в кошачьем шпагате.
---
На завтрак нас ждал кошмар. Лагерная каша. Липкая, серо-бурая масса, из которой можно было строить стены. Лицо Эльвиры, увидевшей её, было бесценно.
— Это что за гадость?! Вы это едите?! — с отвращением она отодвинула поднос.
— А ты что, кровь пьёшь? — невинно спросила я, поднимая ложку.
Она побледнела ещё больше, если это вообще было возможно.
— Ты с ума сошла?!
— Расслабься, шутка, — ухмыльнулась я, отодвигая тарелку.
Кровавый компот, конечно, спас ситуацию.
Эльвира к нему отнеслась с подозрением. Я видела, как она понюхала стакан, будто различая тип крови. Наверное, свиная. Или смесь. Я, если честно, не различала — привычка бедных вампиров.
Эдгар сел напротив, лениво отпивая компот и наблюдая за нами. На нём была тёмно-серая футболка, по которой стекала влага утреннего тумана. Его глаза, цвета выцветшего янтаря, скользнули по Эльвире. Та выпрямилась, как струна.
— Где мой зонтик?! — всплеснула она руками. — Солнце портит мою аристократическую кожу!
— Ожерелье… — она прищурилась, глядя на мою шею. — Я где-то его видела.
— В твоих кошмарах, возможно, — отрезала я. Это было родовое ожерелье рода фон Нуравиле. Если она его узнала… значит, она знает больше, чем хочет показывать.
Эдгар прошёл мимо. И Эльвира буквально закачалась, готовясь упасть ему в руки.
— Ой, я кажется, голова кружится…
— Может, тебе прилечь? — сухо предложил он, уклоняясь от её руки.
Я подавила смех. Видимо, у Эдгара иммунитет к вампирским флиртам. Или просто не его вкус.
---
После завтрака девочки уговаривали меня сыграть в «Морской бой».
— Я не играла сто лет, — предупредила я. Это было почти правдой.
— Да ладно! — засмеялась Лена.
Коля сел напротив меня, горя желанием победить.
— Ты проиграешь, — пообещал он.
— Посмотрим, — ответила я, расставляя корабли с хирургической точностью.
10 минут спустя:
— Ты потопила мой линкор… как?! — он уставился на доску.
— Вампирская интуиция, — пожала я плечами.
Девочки возмутились:
— Тебе просто повезло!
— О, да, — согласилась я, пряча улыбку. — Мне очень повезло.
Эльвира наблюдала за всем этим с лёгким презрением, сидя на бревне, как на троне. Но я уловила едва заметную тень — интерес. Её пальцы нервно играли с кольцом на руке. Она что-то знала. Или что-то скрывала. Или и то, и другое.
---
Эльвира ушла рано, ворча о невыносимых условиях, нехватке шёлковых простыней и приличного готического интерьера.
— Она продержится максимум неделю, — заметил Эдгар, качая головой.
— Надеюсь, меньше, — вздохнула я.
Мы остались вдвоём. Солнце уже клонилось к закату, и в воздухе витала золотистая пыль — почти магия. Эдгар молчал. Он стоял чуть поодаль, глядя в сторону леса, будто собирался с мыслями. Я присела на корягу и закинула ногу на ногу, делая вид, что меня это не волнует.