когда закончился танец. Я отошла
— Академия... Ты помнишь? — Эльвира стояла у самого края сцены, на которой ещё звучала музыка. Тени деревьев извивались под ритм, но я уже не слышала ни нот. Только её голос.
— Как я могу забыть? — ответила я, не поворачиваясь. — Ты же всё время старалась быть на шаг впереди. На полёт выше. На поцелуй раньше.
— И у меня почти получилось, — усмехнулась она. — Пока не появилась ты. Как всегда.
Я обернулась. В её глазах был огонь. Старый. Не дневной, не человеческий. Это был тот самый огонь бессмертной зависти. Тот, который начинался с детского соревнования, а превратился в вечное соперничество между двумя вампирками, обучавшимися в самой строгой и древней академии Северного клана.
— Ты не простила мне того бала?
— Ты поцеловала его прямо перед тем, как я должна была это сделать.
— Он хотел меня.
— Он хотел силу, — резко отрезала она. — А ты тогда только пробуждала её в себе.
— А теперь ты думаешь, что Эдгар — тот же случай?
Эльвира наклонила голову.
— Может, и нет. Может, он действительно другой. Не такой, как Тальвин.
Тишина. Имя, которое я не слышала века. Которое давно выжгла из памяти. Или пыталась.
— Не смей его вспоминать.
— Почему? Больно?
Я молчала.
Эльвира подошла ближе. Настолько, что я чувствовала её дыхание. Вампирское, тяжёлое, насыщенное чужими жизнями.
— Мы с тобой — не просто две соперницы, Элеонора. Мы тени друг друга. Отражения. И если ты думаешь, что Эдгар не увидит этого, ты ошибаешься.
— Он видит то, чего не замечаешь ты.
— Осторожнее, — прошептала она. — Иначе всё повторится. Ты знаешь, как быстро разваливаются иллюзии. Особенно в нашем мире.
Она ушла, как всегда — тихо, грациозно, с ароматом серебра и воспоминаний. А я осталась.
С воспоминаниями о Тальвине, древней Академии, крови, принесённой в жертву за силу, и о том поцелуе, который действительно изменил всё.
Я ушла, я просто устала, я переоделась и легла спать.
Глава 31 : утро добрым не бывает
Проснулась я, как обычно — не по собственному желанию, а под грохот апокалипсиса.
— ААААААААА!!!
Это что, чья-то душа покидает тело? — вяло подумала я, отклеивая глаза от подушки.Судя по звуку, кто-то либо умирал, либо решительно хотел, чтобы так думали.
Я кое-как дотянулась до одеяла, приподнялась и уже с раздражением спросила в пустоту:
— Можно узнать, кто решил репетировать смерть в семь утра?
Ответом был новый истошный крик. Я вышла из комнаты и... замерла.Посреди общей спальни, скомканная в углу, сидела Эльвира.Да, та самая — графиня, потомственная вампирша, жившая при Наполеоне, учившаяся в академии вместе с Элеонорой Лакруа, носившая бархат и смерть как парфюм.
И сейчас она в истерике тыкала пальцем в стену.
— ОНО ПОЛЗЁТ! Я ВИДЕЛА, ОНО ПОЛЗЛО! ЭТО МОЖЕТ БЫТЬ ЯДОВИТО! — надрывно вопила она, забившись почти под кровать.
Я прищурилась.На белой стене лениво передвигался паучок размером с ноготь мизинца. Чёрный, аккуратный, явно не из числа "зовущих апокалипсис".
Картина была... величественно абсурдной.— Вампирша с возрастом в триста лет боится маленького паука.— Коля и Дима, одетые наполовину, размахивают журналом и полотенцем, словно пытаются совершить изгнание нечисти.— Эдгар стоит в углу, смотрит на это с видом человека, который вот-вот задумается о бессмысленности бессмертия.
— Это концерт или частный спектакль? — подошла я к Эдгару, склонившись чуть ближе.
Он даже не посмотрел, только пробурчал:
— Если бы. Она серьёзно думает, что они мутировали. Вчера видела одного с "шестью глазами", теперь ей везде чудится...
— А может, и правда мутируют? Начнут говорить. "Привет, Эльвира, я здесь, чтобы обсудить твой вкус к драме".
Он едва заметно усмехнулся, но быстро вернулся к образу обречённого вампира.
Я оставила это великолепие без аплодисментов и пошла на завтрак.
---
В столовой пахло подгоревшими тостами и разочарованием.За столом сидели Надя, Галя и пара зомби — ну, то есть Вова , которые с трудом проснутся.
— Элеонора, это было жестоко, — вздохнула Надя, держа чашку как священный артефакт. — Ты могла бы хоть сказать ей, что паук не опасный.
— Я бы сказала, что он ядовитый. Это было бы веселее, — отрезала я, ковыряя кашу.Она на вкус была как проклятие — вязкая, безликая, бесконечная.
Галя хихикнула:
— Ты ужасная.
— Спасибо. Я стараюсь.
Надя надулась, но глаза у неё смеялись. В этом и прелесть утренних диалогов — можно быть колючей и любимой одновременно.
---
Солнце — враг, но не сегодня
К обеду стало ясно: облака — благословение вампиров.
— Мы идём купаться! — объявила Галя, размахивая полотенцем, как знамением свободы.