Девочки уставились на меня.Вожатые переглянулись.Коля всё ещё держал спасательный круг и выглядел оскорблённым.
— Ты… серьёзно? — тихо спросил Дима, бледный как стена.
— Шутка, — пожала я плечами. — Но бегает она хорошо, правда?
Смех разнёсся по берегу.Нервный, облегчённый.Смеялись все — кроме Эдгара.
Он подошёл ко мне, остановился так близко, что я почувствовала холод от его кожи.
— Нашла?
— Нет. Кто-то уже забрал. И очень торопился.
Он кивнул.И впервые — серьёзно.— Значит, начинается.
— А ты всё-таки уверен, что это она? — я наклонилась к Эдгару, когда остальные наконец разбрелись. Озеро шептало за спиной, и всё казалось чересчур спокойным. Подозрительно спокойным.
Он не сразу ответил. Смотрел в воду, словно в ней была разгадка.
— Кто ещё, по-твоему? — тихо сказал он наконец. — Эльвира вечно где-то рядом. Вечно... наблюдает. А теперь вдруг устраивает спектакль в воде. Совпадение?
— Она же только вчера приехала, — вмешалась я. Голос у меня был тихий, но точный, как ледяной укол. — Откуда бы ей знать про кольцо?
И тут я почувствовала, как что-то ёкнуло внутри. Логично. Слишком логично.
Но логика не всегда работает с теми, кто пьёт кровь.
— Кстати… — я резко выпрямилась, — а куда делся пепел Саши?
— Какой ещё Саша? — переспросила Эдгар.
— Тот, которого мы… ну… испилили, — я неопределённо крутанула пальцем в воздухе.
Эдгар молча посмотрел на меня. Мгновение — и я поняла: он тоже не знает. Или знает, но не хочет говорить.
— Ты хочешь сказать… никто не заметил, что его пепел исчез? — я произнесла это тихо, почти шёпотом.
Ответа не последовало.
А может, это и был ответ.
Тишину нарушил шелест шагов по мокрой траве. И голос — вязкий, приторный:
— Кого вы испилили?
Эльвира стояла совсем рядом, так близко, что я почувствовала её запах — роза и что-то железистое под ней.
Мы с Эдгаром одновременно выпрямились, как по команде.
— Воображаемо, — буркнул он.
— Мысленно, — добавила я, растянув губы в улыбке. — Так, для тренировки.
— Ааа… — Эльвира слегка кивнула, но взгляд её оставался цепким. — Я сначала подумала, вы кого-то настоящего. Но мысленно — это, конечно, хорошо.И ушла, даже не обернувшись.А я осталась с этим липким чувством — будто что-то упустила.
---
Вечер в бараке: шёпот и фигуральная правда
Ночь стелилась по лагерю туманом. Барак напоминал огромный деревянный живот, в котором копошились тревожные мысли и полусны.
Девочки нашёптывали друг другу в полумраке.
— Ты видела, как она смотрела? Прямо как... как будто кровь пить собралась.
— А может, она правда… вампир?
— У неё кожа белая. Как у покойника. И зрачки такие... странные.
Я повернулась на другой бок, лицо к стене. Честно, мне не хотелось их разубеждать. Но и правду говорить — рано. Они ещё дети.
— Она пьёт мою кровь, — сказала я, не оборачиваясь.
— Чего?!
— Фигурально, — добавила я, — не по-настоящему. Просто… с утра до вечера нервы треплет. Аж ощущение, что по капле высасывает.
Смех прошёлся волной. Облегчённый.
— Ой, я уж испугалась. А то с ней в одном бараке спать... брр.
— Она же, вроде, добрая...
— Ну да. Добрая. Только в воде тонет красиво и никого не зовёт...
Я закрыла глаза. А ведь правда — почему она отплыла к глубине? Почему так спокойно ушла, когда мы упомянули пепел? И... если не она взяла кольцо, то кто?
Пока девочки засыпали, я лежала с открытыми глазами. Слушала, как капает вода в умывальнике за тонкой стеной, как воют совы за пределами лагеря. Где-то в этом вою скрывался ответ.
И, может быть… что-то ещё.
Глава 32 : Буря
Лагерь застыл.Ни звука. Ни малейшего движения.Даже сверчки — верные спутники любого летнего вечера — умолкли, будто кто-то заткнул им рты невидимой рукой. Воздух сгустился, стал плотным, почти вязким, как болотная вода, в которой тонут мысли и чувства. Тишина была не просто тишиной — она была сущностью. Она дышала, наблюдала, подкрадывалась.
Я лежала, не смыкая глаз. Старалась дышать ровно, неглубоко, чтобы не выдать себя. Смотрела в потолок, хотя и знала: в темноте он исчез, растворился в ночи. Всё растворилось. Осталась только я. Я — и это зловещее ощущение надвигающегося кошмара.
> Что-то идёт…
Сердце било сдержанный ритм — тук… тук… тук… — как шаги по пустому коридору. Пот стекал по виску. Не от жары. Лето было мягким в ту ночь. Но всё тело знало: происходит нечто неправильное. Мир поворачивался к нам своей тенью.
И тут — звук.Скрежет. Лёгкий, едва уловимый, но острый, как лезвие.Стекло дрогнуло, тонко звякнуло, будто в нём появилась трещина. Я резко задержала дыхание. Сердце замерло.
> Это не ветер. Это когти. Кто-то здесь. Снаружи.