— Ты даже не представляешь, с чем столкнулась, да? — она подошла ближе, и я почти почувствовала исходящий от неё запах тумана и сухих трав.
— Говори, если знаешь что-то, — выдохнула я сквозь зубы. — Или не порти воздух загадками.
Тайные склады знанияОна провела пальцем по водной глади. От её прикосновения пошла рябь, как будто озеро узнало её. Или испугалось.
— Это было не просто убежище. Ты вошла в временной склад Знания. Тайные хранилища появляются только тогда, когда ты к ним готова. И исчезают, когда ты — уже нет.
Я уставилась на неё.
— Ты хочешь сказать, что всё — артефакты, книги, символы, само кольцо... просто исчезло?
— Оно не исчезло, — её голос был почти ласковым. — Оно ушло туда, откуда пришло. В Тень между мирами. Ты коснулась его — но не овладела. А это значит: оно не твоё. Пока что.
Судорожные поискиЧто-то во мне взорвалось. Я бросилась к скале, как будто могла её переубедить. Руки в кровь — ногти ломались, пальцы срывались по камню, я выламывала куски известняка, в надежде на щель, на знак, хоть что-то...
— Элеонора, хватит! — Эдгар схватил меня за запястье, потянул назад.
— Не трогай меня! — я вырвалась. — Ты не понимаешь! Там были ответы! О моём роде! О моей крови! Что-то пробудилось, когда я коснулась кольца, я почувствовала это — знание! Силу! Оно должно было быть моим!
Эльвира подошла ближе и присела рядом.
— И будет. Но не сейчас. Хранилище ушло. Оно дало тебе то, что должно. Остальное — позже.
— Позже? — я прошипела. — А если оно никогда не вернётся?
— Знание приходит не по зову страха. А по зову судьбы, — сказала она. И как же я ненавидела в этот миг её спокойствие.
— Спасибо, Эльвира. Правда. Ты как всегда такая... полезная, — я отерла ладонью слёзы и кровь с лица. — Но мне всё же нужны не твои метафоры, а конкретные ответы.
ВозвращениеМы уходили в молчании. Озеро осталось за спиной, и я не оглянулась — боялась, что увижу что-то. Или — не увижу.
— Ты веришь ей? — спросил Эдгар, когда мы углубились в лес.
— Хочешь правду? — я кивнула. — Да. Я верю. И это пугает меня даже больше, чем исчезнувшая пещера.
— Ты просто боишься потерять контроль, — сказал он, не глядя.
Я усмехнулась, сухо, почти весело.
— А ты, смотрю, всё ещё читаешь мои мысли, капитан очевидность.
— Нет. Просто знаю, как ты дышишь, когда боишься.
Я ничего не ответила. Мы шли, и между нами шагал кто-то третий — тот, кто знал ответы. Тень между мирами.
За обедом, когда жара уже не казалась такой удушающей, а в воздухе витал аромат тушёной капусты и свежих булочек, Эдгар снова заговорил о главном — о Светлане Дмитриевне и её наставлениях.
— Ты ведь помнишь, что она говорила? — он посмотрел на меня поверх стакана компота. — Не высовываться. Быть обычной. Подростком. Осталось всего две недели — расслабься, получай удовольствие и всё.
Я кивнула. Он был прав. Лагерь почти закончился. Осталось каких-то четырнадцать дней — смехотворно мало по сравнению с вечностью, которую я прожила. Но почему-то именно эта мысль обожгла меня изнутри, как серебро.
«Вечность… и мне грустно, что заканчивается смена в летнем лагере. Где я ошиблась?»
Мир вокруг будто подрагивал. Столы, покрытые клеёнками с узором клубники, детский смех, запах котлет — всё было неправдой и слишком настоящим одновременно.
— Ты что-то притихла, — Галя толкнула меня плечом, улыбаясь. — Снова в голове книжку пишешь?
— Нет… просто думаю, — пробормотала я.
— Думаешь о том, что будет дальше? — подключилась Надя, поправляя свою косу. — Забей. У нас ещё есть время. Дискотека же сегодня вечером. Пойдём? Потанцуем, отвлечёшься.
Я хотела сказать "нет", закрыться в домике, читать знаки на небе, снова перечитать руны на кулоне… но остановилась.
Что я теряю?
— Хорошо, — выдохнула я. — Пойдём.
Галя хлопнула в ладоши, Надя засмеялась, и на мгновение стало легче. На мгновение я позволила себе быть просто девочкой. Без вековой боли, без родовых проклятий, без поисков исчезнувших артефактов.
Когда солнце начало падать за горизонт, окрашивая небо в медные и алые оттенки, лагерь будто затих в предвкушении. Всё вокруг становилось мягче, медленнее, почти волшебным. Я переоделась — надела лёгкое чёрное платье с открытыми плечами, которое когда-то казалось слишком “драматичным” для лагеря. Сегодня — в самый раз. На губах тёмная вишня. Волосы распущены.
— Вау, — выдохнула Галя, когда я вышла из домика. — Ты уверена, что не актриса в отпуске?
Я усмехнулась. Если бы ты знала, насколько ты права...
Музыка ударила в грудь, как только мы подошли к танцплощадке. Колонки дрожали от басов, свет прожекторов резал тьму, и подростки — живые, яркие, смеющиеся — уже заполнили пространство.