Я сузила глаза: — Ага. "Прогулка". Конечно. Просто так, да?
— Просто так, — сдержала улыбку Галя. — Обещаем.
И, что удивительно — я встала. Не потому, что поверила. А потому что... внутри будто кто-то подтолкнул: «Иди. Тебе это важно.»
Мы прошли по еле заметной тропинке среди сосен. Воздух был густым, тёплым и пах дымом, ягодами и чем-то ещё... чем-то электрическим. Под старой сосной, в свете заката, стоял он.
Эдгар.
Он сразу посмотрел на меня — в упор. Словно ждал. Словно знал, что я приду. Его глаза не дрожали, но всё тело выдавало лёгкое напряжение — он переминался, сцепив руки за спиной, будто держал внутри бурю.
— Ты знал, что они меня приведут, — сказала я, сложив руки на груди.
— Я просил. — Он не стал юлить. — Они согласились помочь. Потому что знают, что я...
Он не договорил. Шагнул ко мне. Его голос стал тише, теплее.
— Я не знаю, как это сказать. Всё внутри спуталось. Но с тех пор, как ты появилась, я... другой.
Я моргнула. Ожидала чего угодно. Но не этого.
— Ты не боишься меня? — прошептала я. — Ты ведь понимаешь, кто я.
Он кивнул. Медленно.
— Я вижу, что ты не такая, как все. И это не страшно. Это... восхищает.
— Я могу исчезнуть. Могу забыть тебя, как забывают сны.
— Но сейчас ты здесь, — сказал он. — И если хоть на миг ты хочешь остаться — я хочу быть этим мигом.
Я почувствовала, как что-то дрогнуло под рёбрами. Медленно подошла ближе, почти вплотную.
— Ты глупец, — прошептала я. — Влюбиться в меня — всё равно что влюбиться в грозу. Я могу разрушить, могу испепелить.
Он улыбнулся. Смешно, по-человечески.
— Зато гроза бывает самой красивой вещью на небе.
Я смотрела на него. А он — на меня. Ни одного лишнего слова. Просто тишина, в которой билось сразу два сердца.
Я протянула руку. Осторожно. И коснулась его пальцев. Он вздохнул, как будто держал воздух в лёгких тысячу лет. А потом… я шагнула ближе. И прижалась к его груди лбом, как будто возвращалась туда, где никогда не была, но где всё внутри говорило: «Ты дома.»
Он не обнял меня — просто стоял, позволив мне быть рядом. Без давления. Без ожиданий. Без страха.
---
Когда мы вернулись к костру, всё будто сменило краски.Музыка стала громче, воздух — теплее, даже искры от огня плясали по-другому.
— Она улыбается! — вскрикнула Галя, подскакивая. — Настоящая улыбка!
— Всё! Танцы в честь великой любви Элеоноры фон Нуравиль! — объявила Надя, хлопая в ладоши. — В честь самой тёмной и прекрасной ночи лета!
— Прекратите... — пробормотала я, но смеялась. Смеялась! Настоящим, живым, лёгким смехом.
Девочки схватили меня за руки и втянули в круг. Музыка выливалась из старой колонки, кто-то отбивал ритм палками по ведру, и лагерь превратился в пляшущий вихрь света, жара и голосов.
Мы кружились, теряли опору, снова ловили землю под ногами. Я — босая, дикая, живая.Не вампирша, не древняя ведьма, не фон Нуравиль.А просто девочка, танцующая среди других. Среди своих.
И где-то рядом стоял Эдгар. Его глаза сияли в темноте, как два маяка. И я знала — он тоже запомнит этот вечер навсегда.
Глава 38 : Утро, венки и ревности
Сквозь лёгкую ткань занавесок солнце растекалось по комнате, как мёд — тягучий, золотистый, вкрадчивый. Я ещё не успела полностью проснуться, как в комнату ворвались девочки — бурей, ветром, хаосом. Смех, шаги, визги — и всё это на рассвете.
— Официально встречаешься! — захлопала в ладоши Надя. Её глаза блестели, как у ребёнка, нашедшего коробку конфет.
— Наконец-то! — подмигнула Галя, подбоченившись. — Мы уже думали, вам понадобится ещё триста лет!
— Очень смешно, — проворчала я, но беззлобно. Я ещё не привыкла к этому… теплу. К заботе, что не скрыта за страхом или благоговением.
Они стянули с меня старую чёрную рубашку и натянули белое платье — лёгкое, как лепестки цветов, усеянное ярко-алыми маками. На бледной коже оно смотрелось, как кровь на снегу.
— Выглядишь как живая! — восхищённо воскликнула Лена.
Я хотела огрызнуться, но в зеркале неожиданно поймала себя на… улыбке. Настоящей. Пусть немного кривой, неуверенной, но — моей.
---
В столовой было шумно, пахло пшённой кашей, дымом и чем-то обнадеживающе человеческим. Только одного не хватало. Его.
— А где твой ужасный бойфренд? — спросила Надя, с видом учёного, поймавшего редкий вид чувства.
— Наверное, целовал тебя так сильно, что теперь отдыхает, — фыркнула Галя.
— Или испугался, что ты съешь его завтрак, — добавила Лена с ехидством.
Я не удержалась. Из кармана достала засохший кусочек чёрного хлеба (я всегда ношу его — на случай, если нужно убедительно «есть») и швырнула им в Надю.
— Молчите, смертные. А то закопаю вас в лесу и приглашу на обед стаю ворон.