— Нет.
— Что «нет»?
— Я не играю в волейбол.
— Все играют!
— Я не все.
— Ты не можешь просто стоять и игнорировать активную жизнь лагеря!
— Могу. Смотри, — я продемонстрировала стояние и игнор в одном флаконе.
Но меня всё-таки заставили. Под угрозой "наказания в виде помощи на кухне". Вот где истинное зло.
Первый мяч прилетел мне прямо в лицо.
— Ой! — завопила Лена. — Ей больно!
— Ей обидно, — поправила я. — И кто, интересно, так метко подаёт?
Я повернулась. Это был Вова. Идиот.
— Ты… сделал это специально?
— Нет! Честно! Просто мяч скользкий… и… ветер!
— Повезло тебе, — пробормотала я, вытирая нос. — Пока повезло.
Второй мяч я отбила. Случайно. Прямо в голову Диме.
— Ой, — сказала я без тени сожаления.
— Ты делаешь это нарочно?! — закричал он, хватаясь за лоб.
— Может быть. — Я пожала плечами. — Непроизвольная агрессия. Побочный эффект принудительного спорта.
После третьего мяча (который полетел в кусты и был похоронен под криками «где он?!»), меня торжественно отправили в медпункт.
---
Медпункт.
Медсестра, женщина с вечно усталыми глазами и лицом "я-не-для-этого-училась", осмотрела мой нос.
— Ушиб. Но не страшно.
— Я знала, — вздохнула я.
— Как знала?
— …Интуиция. И жизненный опыт. В лагере всё кончается ушибами.
Она мазнула мне под нос какой-то адски вонючей субстанцией.
— Фу! Что это?
— Лечебная.
— Это пахнет болотом и тоской!
— Так и должно быть. Это народная медицина.
Я чуть не зашипела. Но сдержалась. Ведьмы не плачут. Только немного подвывают.
Господи, как я ненавижу этот лагерь.
---
Когда я вышла, лагерь гудел, как улей.
— К нам приезжает какой-то важный гость! — кричала Лена.
— Эдгард Палладио Неро, — прочитала Светлана Дмитриевна. — Итальянский общественный деятель. Будет вести мастер-класс.
Я замерла.
Эдгард? Здесь?
Мой мозг включил режим тревоги и мигом составил список возможного ада:
1. Он выследил меня.
2. Это чудовищная случайность.
3. Мать. Его. Подослала.
И все три варианта пахли бедой. Как та мазь.
---
Свободный час. Плед. Девочки под деревом.
— Интересно, какой он? — вздохнула Галя.
— Наверное, старый и скучный, — фыркнула Надя.
— Или с пузом, — добавила Лена.
Я лежала на спине, глядя в небо. Сопротивлялась. Но сдалась:
— Он высокий. Стройный. Черноволосый. Глаза — как лёд. Держится… как будто король приехал не в лагерь, а на приём у Папы Римского. И да, ему около… — я чуть не ляпнула «трёхсот», — …двадцати.
Они ахнули хором.
— Откуда ты знаешь?!
— …Видела фото, — соврала я. Очень плохо соврала.
В этот момент появились Дима и Коля. И, как назло, всё слышали.
— И что, он тебе нравится? — спросил Дима, глядя исподлобья.
— Он… знакомый семьи.
— Ага, знакомый, — фыркнул Коля. — Принц какой-нибудь?
Я пожала плечами.
Если бы вы знали, насколько.
---
Вечер. Подготовка. Суета.
Я сидела на лавке, держа в руках книгу, но не читала ни слова.
— Элеонора, ты странно себя ведёшь, — заметила Надя, присаживаясь рядом. — Ты… нервничаешь?
— Я всегда странно себя веду.
— Нет, сегодня особенно. Ты как будто... прячешься.
Я чуть не рассмеялась.
Прячусь? Я мысленно репетирую, как не уронить лицо, если Эдгард, чёртов Палладио, при всех скажет: "Графиня, ваша мать прислала это письмо."
— Всё в порядке, — сказала я. — Я просто не люблю гостей.
— Но он же знаменитость!
— Для вас — да.
— А для тебя?
Я посмотрела вдаль.
— Для меня он просто… старый знакомый. Сложный, запутанный, подозрительно вежливый… и очень наблюдательный.
Надя задумчиво уставилась на меня.
— Ты точно не врёшь?
— Надя, я всегда вру. Но не сейчас.
Она прищурилась, потом кивнула.
— Хорошо. Но если он окажется твоим тайным возлюбленным из прошлого — я первая требую автограф.
Глава 6 : Эдгар
Я механически поднимала руки вверх-вниз, с лицом мученицы. В голове крутились только планы бегства: притвориться больной? сбежать в лес и жить с барсуками? поджечь столовую?..
— Элеонора, ты опять не выполняешь упражнения! — пронеслось над площадкой, как гром.
Я неохотно повернулась. Светлана Дмитриевна стояла, как надзиратель, скрестив руки на груди.
— Я выполняю, — пробормотала я, лениво махая руками, словно отпугивая комаров.
— Это не похоже на правду!
— А вы похожи на мою бывшую гувернантку. Её я тоже не слушалась.
На лице Светланы Дмитриевны вспыхнуло возмущение, но она развернулась на каблуках и пошла к следующей жертве.
Нас выгнали подметать территорию.**
Я держала метлу, как будто это была змея, которую мне предложили приласкать.