Глава 4. Высшее общество кровососов.
Кайзи тащила Патрис по темному сырому подвалу. Та звенела кандалами и шлепала по холодному полу босыми ногами. Антураж подземелья был не самым приятным, но девушка предпочла бы остаться здесь, нежели идти наверх. Ведь там ее ждал ужасающий Власс – тот самый вампир, который настораживал даже охотника.
«Вот бы увидеть его снова, – думала девушка. – Пришел бы он, как тогда, на кладбище, и победил эту стерву, спас меня».
Но Патрис понимала, что такое бывает лишь в сказках. Ей никогда больше не увидеть этого прекрасного светоносного мужчину. Ее участь - быть вампирской игрушкой. И единственное, на что можно в ее ситуации надеяться, так это на скорейшую смерть, потому что назвать жизнью тот кошмар, который уже близится, вряд ли будет возможно.
Словно в подтверждение ее мыслей, откуда-то сверху донесся залихватский хохот. Он тонул во множестве голосов. Смеялся не один человек, а несколько, и смех этот сопровождался громким скулежом и стонами.
Патрис вздрогнула. Ноги ее подогнулись. Она чуть было не упала на последней ступени.
– Что, предвкушаешь встречу с моим братом? – усмехнулась вампирша, дергая ее за цепь и не давая упасть. – Поверь, он превзойдет все твои ожидания. Мои превзошел. До сих пор вспоминаю наш первый раз.
Она мечтательно закатила глаза и облизала выступившие клыки. Ноги Патрис окончательно предали ее, и она упала на колени. Кайзи не успела ее подхватить, и девушка больно ударилась о каменный пол.
– Эй! – возмутилась стерва. – Хочешь испортить товарный вид?!
Она влепила Патрис звонкую оплеуху и с силой дернула на себя, а потом бесцеремонно задрала подол ее платья, проверяя, не расшибла ли пленница колени.
– Ну вот, – заругалась она, – синяки наверняка останутся.
Кайзи хотела ударить Патрис еще раз, но та увернулась от летящей руки.
– Товарный вид, – напомнила она, и вампирша передумала ее лупить.
Она дернула за тяжелую цепь, натянув кандалы на запястьях девушки, и поволокла ее на звуки залихватского вампирского хохота.
Когда Кайзи отодвинула роскошный бархатный занавес и втолкнула Патрис в залу для вечерних трапез, девушка изумленно округлила глаза. Она ожидала увидеть гробы и мрачный антураж с черепами, цепями и прочими готическими штучками. Но ее взору открылся роскошный, немного вычурный, но изысканный интерьер.
Зал чем-то походил на тронный. Он был огромен и помпезен, с множеством пестрых витражей. В самом конце возвышался постамент, на котором алел трон вампирского короля. У него была высокая лакированная спинка, настолько блестящая, что казалось это и не трон, а сахарный леденец, который нализывали все гости Власса, чтобы он мерцал от влаги и переливался в свете свечей.
Электрического освещения в зале не было. Здесь все, от убранства до вампирских нарядов, было из глубокой старины, примерно семнадцатого-восемнадцатого века. Только не нашей реальности, а какой-то альтернативной, вампирской. Окон в зале тоже не имелось, зато вместо них висели картины с вызывающими, до неприличия откровенными сценами. На них изображались оргии и танцы, а так же пиры, но опять же своеобразные, соответствующие вкусам хозяина. Из мебели Патрис заметила лишь многочисленные диваны и огромные лежанки с кучей цветастых подушек, на которых лежали томные одалиски и не менее томные парни, молодые и привлекательные, но бледные и чуть изможденные.
Вампиры были избирательны, они ценили красоту. Все их овечки, как выражалась Кайзи, поражали не только красотой, но и нарядами. Кровососы обряжали свои игрушки в развратные одежды. Дамы были в кружевных чулках и полупрозрачных сорочках, а парни почти голыми, лишь торсы их и ноги были обтянуты кожаными ремнями, хотя некоторые красавчики удостаивались шелковых рубашек и даже штанов. Но их было меньшинство. Видимо, их хозяйкам просто нравилось раздевать свои игрушки перед баловством.
Ужин был в самом разгаре, когда Кайзи ввела Патрис в трапезную. Но он еще не успел перерасти в массовую оргию. Красноглазые твари пока только наслаждались едой. Они лежали в окружении своих кормильцев и прикладывались то к руке, то к шее одного из людей.
Патрис поразило, с какой готовностью пленники отдавали вампирам свою кровь, как они ластились к ним, целовали ноги, страстно гладили их кто по груди, кто по голове. Овцы явно рассчитывали возбудить своих хозяев, чтоб те поимели их во всех смыслах этого слова. Чтобы прилюдно взяли не только кровь, но и тело, насладились всем, что могли предложить слуги.
У Патрис закружилась голова, когда она вообразила, какая картина откроется ей, как только вампиры насытят желудки и примутся утолять другой голод. Некоторые из них уже начали делать это.