- Я могу с ней пообщаться?
- Уже можешь. По дому ходить ей можно, в город еще рано, жить одна она будет еще не скоро. Ведет себя как взбалмошная королева.
- Ты ее не переделаешь.
- Парни стали вести себя тише, зубы мне не показывают, и до уны дойдет. Хотя уны у вас крайне избалованы.
- Я тоже?
- Ты тоже. Ты другая, но такая же упертая. Цели у вас разные. Соответственно и поведение тоже.
- И что ей нужно?
- Абсолютная власть. Уже чего она только не делала. Как не соблазняла. Не поймет, что на меня ее ужимки не действуют. Пыталась действовать гипнозом, угрожать, быть милой, бастовать и катать истерики.
- Тебе не надоело с ней возиться?
- Нет. С такими запросами и беспринципностью она жить не сможет. В жизни не всегда так, как мы хотим, и окружающий мир под себя не перекроишь, иногда надо подстраиваться под окружающих, полезное качество. А у нее его нет. Пусть учиться.
- Вампиры позволяют ее держать?
- Они приходили, убедились, что с ней все в порядке и успокоились. Я даже подумал, что они не хотят иметь с ней дело.
- Что ж, раз всех всё устраивает – пусть живет у тебя. Я нянчиться с ней желанием не горю.
Соню в лаборатории осмотрели, провели ряд анализов и обследований, обработали ранки и сделали укол.
- Вы возможно беременны, поэтому советую быть осторожнее. Не переохлаждаться и начать пить витамины, - сказала врач.
- У меня была операция. Я бесплодная.
- Нет. Сейчас вы фертильны.
- Нет, этого не может быть. Можете дать мне препараты, предотвращающие зачатие?
- Мне запрещено давать вам подобные препараты.
Соня перевела взгляд на Мелиса.
- Я объясню.
- Ты не понимаешь, что ты натворил. Я говорила о детях гипотетически, я не готова к этому. Ты не представляешь, сколько одно такое чудо может создать проблем, а у меня нет опыта работы с кипящими, чистокровные спят, среди тех, кто есть вряд ли найдется воспитатель для лагеря. Ты ничего не знаешь о вампирах. Те, кого ты видел – старшие. Молодые неуправляемые.
- Я справлюсь.
- Тебе жизни не хватит.
- Сколько вы живете?
- Да кто сколько проживет. Я ни одного не знаю, умершего от старости. Вампиров убивают. Причины разные. У нас строгий контроль рождаемости. А ты меня подставил.
- Я хочу растить маленького вампира.
- Я требую препаратов. Пока не поздно!
Он подошел и обнял ее.
- Я сам буду его воспитывать.
Соня понимала, что мишки не знают, не могут знать, чем это грозит. Не только для нее, для всех. Может родиться ребенок с психическими отклонениями, может быть просто буйный. Большинство переносят кипение тяжело. Наставником она быть не сможет. Их слишком мало, их положение ненадежное, шаткое. Буйное чадо усугубит их положение, создаст массу проблем и надолго.
Она стала перед ним на колени.
- Я рожу ребенка, но не сейчас. Не время. Никто не готов к нему. У нас дети особенные. Взрастить их сложно, нужны условия и опытные воспитатели, у меня всего этого нет. Ребенка могут признать невменяемым или опасным, но мы от вас отличаемся, и диагноз будет ошибочным. Сейчас нельзя. У нас нет защитников кроме тебя. Нас начнут отстреливать как бешенных собак, не разобравшись.
- Соня, чем больше ты скрываешь информации о вашей расе, тем в большей опасности вы находитесь. Я не знаю о чем речь и не могу тебя понять, тем более помочь. Ты должна рассказать все, что знаешь им, они разберутся в этом и примут меры. Никто вас не осуждает. Мы осознаем, что вы иные. Парни тоже должны подключиться и рассказать то, что знают, чтобы информация была полная.
- Мы даем слово о неразглашении. Кто-то с детства, кто-то, как только узнал о вампирах, наша нация привыкла все скрывать ради безопасности. Я знаю не всё.
- Кто знает все?
- Чистокровные, но их будить нельзя, пока мы не найдем им пищу. Они нежизнеспособны.
- Если ты беременная – ребенок останется и это не обсуждается. Будут проблемы – будем их решать. В следующий раз ничего от меня не скрывай и от парней я правды добьюсь. Хотя бы одного чистокровного в лаборатории доведут до ума, нам нужна информация.
- Не трогайте его, ему очень плохо.
- Мы только пообщаемся с ним и снова усыпим.
Соня стояла на коленях и плакала. «Что же я наделала», - думала она, - «бедный Эрнест».
***
Соня полетела в лабораторию, где держали спящих чистокровных. Эрнеста действительно подняли из саркофага, привели в более-менее рабочее состояние и держали его на синтезированном препарате, близкому по составу к человеческой крови. Выглядел он ужасно, с трудом говорил, но как поняла Соня, соображал не плохо, но прикидывался маразматиком. Соня сидела рядом с ним и говорила о ничего не значащих вещах, о важном они говорили на расстоянии и шепотом.