Кэй приучил Соню позволять себя трогать по ночам, по началу - насильно ее прижимая. Ему нужно было хотя бы это невинное прикосновение. Ему ее безумно не хватало. Хотелось целовать ее губы, входить в нее и слышать ее стоны. Но он будет ждать.
У Сони было много дел. Кроме предприятий она занималась неустроенными вампирами, контролировала лаборатории, которые выкупил ради нее Мелис. Кроме поисков по космосу, Соня начала искать вампиров по обитаемым планетам, чтобы собрать всех в кучу. Здоровые, больные, в чистом виде вампиры или измененные, ей это было не важно. Она планировала создать диаспору по принципу других рас, и заниматься всеми сразу.
Поведение Кэя по ночам ее смущало, он выглядел ребенком, обижать его она не могла, да и не хотела. В нем была частичка Эрнеста. День за днем Кэй менялся и все меньше на него походил, приобретал свои черты, как внешности, так и характера. Она понимала, что это закономерно, она тоже не была той Соней, какой была вначале, жизнь меняла ее. Кэй был сильным вампиром, но в отличие от Эрнеста с ним не было чувства защищенности. И дело не в его теле. Он был другим. Другой взгляд, другое отношение.
Время пролетело быстро, дети окончили школу и ситуация изменилась. Кэй зажал Соню в тиски своего внимания. Брал ее по ночам, контролировал каждый шаг. Выносил мозг ревностью и требованиями. В конечном итоге Соня взорвалась и выгнала его из своего дома. Но из своей жизни выгнать его не получилось. В ситуацию вмешался Астах, взывая к голосу разума Кэя, но тот никого не слушал, Астах подошел к Соне:
- Я предполагаю, что у парня гон, для вампира это не простой период. Гормоны, юность, возможно закипающая кровь. Остальные вампиры ведут себя спокойно.
- И что мне делать?
- Посмотрим, если не остепениться – посадим в камеру.
- Справитесь?
- Вместе – да. Он еще молод, в нем нет той силы, что была у взрослого Эрнеста. Не хотелось бы его убивать.
- Убивать?
- Соня, мы не можем допустить его полного взросления. Если он сам себя не может контролировать, то кто сможет?
- Это же ребенок!
- Вот именно Соня, это пока ребенок, что ты будешь с ним делать, когда он окрепнет, возмужает? Ты уже с ним не справляешься.
- Запереть его и воспитывать можно, убивать я разрешения не давала.
- Это решат на совете вампиров.
- Астах, сколько можно убивать? Мы только тем и занимаемся, что убиваем своих. Когда это прекратится?
- Какое-то время раса будет очищаться от тех, кто не способен жить нормально.
- Вы сошли с ума! Детей тоже будете убивать?
- Детей нет.
- Кэй еще ребенок!
- Успокойся Соня, Кэй опасен и ты прекрасно это понимаешь.
***
Соня была убита морально, когда ей сказали, что она снова беременна. И снова от отца ребенка не дождаться помощи, сам еще ребенок. Соня уже не знала на ком вымещать злость, как было хорошо, когда парни сами, без напоминания предохранялись. Она коршуном примчалась в поместье Мелиса и потребовала от охраны, чтобы ее пропустили, но они замялись и кому-то вызванивали. Минут через пять пришел Мелис, и ее пропустили.
- Что за срочность?
- Ты мне не рад, но мне пофиг, мне надо поговорить с этим малолетним отцом.
- Ты беременная?
- Да, представь себе! Не вампиры нынче пошли, а черт знает что! Зла на них не хватает.
- Тебе не желательно туда идти, - сказал Мелис.
- В смысле? Ты меня не пускаешь?
Мелис молчал.
Соня рыкнула, показав зубы, оттолкнула его и исчезла. Она нашла место, где держали парня, влетела туда в боевой форме, но увидев, в каком состоянии ребенок – кинулась на тех, кто над ним измывался.
«Я и забыл, какая Соня страшная, когда в гневе», - подумал Кэй.
Соня обезвредила вампиров, выломала решетки, освободила парня из сооружения пыток, закинула на плечо и исчезла. «Я наведу порядок в этом мире. Осточертело уже», - думала вампирша. Дома она привела его в порядок, обработала раны, перевязала, а потом орала так, что стекла в окнах дребезжали. О его поведении, о его наглости, о своей беременности, обо всем что накопилось. О его безответственности как мужика.
- Я рад, что ты беременная.
Она влепила ему хорошую оплеуху.
- Заставлю гада нянчиться, чтобы понял, какого это. Довести до перекипевшего состояния.
- Я знаю, что это.
- Не знаешь, иначе не пошел бы на это, - рычала, Соня, - знал бы, тысячу раз бы подумал, прежде чем меня осеменять! Эрнест никогда не брал меня силой, ни разу в жизни! Никогда не осеменял, если я того не хочу. Ты не его потомок, ты ничтожество, жалкое подобие. Я презираю тебя, но ты будешь жить тут, со мной и будешь нести свой крест, гад, до конца. Ясно?