Рома воровал материалы как заратинов и их лабораторий, так и архивы вампиров, но так, чтобы ни те ни другие ничего не заметили. Киборг провел процедуру очистки генов целенаправленно, сделал с собой то, что случилось с Анастасией вампиршей спонтанно.
Рома не обладал ни чувствами, ни программой, ничто его не сдерживало, у него не было никаких моральных принципов, никаких сдерживающих факторов. Он спокойно уничтожал как роботов, так и живых существ без каких либо сожалений или угрызений совести. При этом он обладал всеми преимуществами чистокровных и роботов, неуловимый, быстрый и сообразительный. Совершенная машина убийств, при этом совершенно неуправляемая, непредсказуемая. Барс с ним занимался, присматривал, в какой-то степени влиял, благодаря тому, что Рома доверял только ему. Но Барс понимал, что это тупик. Его эксперимент мало того, что не удался, сознание не прижилось, разрушилось, неуправляемый робот в теле вампира мог принести очень большие неприятности. Он планировал его убить. Но дал себе время подумать.
Роме не хватало человечности, какая была в людях, полукровках и отчасти в чистокровных. Барс понимал, что от Сони в Роме уже ничего не осталось. Ни капли, ни тени. Но что-то не давало вампиру сдаться, и он искал. Он решил попробовать еще один эксперимент. В том виде, что есть - Рома опасен, в первую очередь для окружающих, во вторую очередь для себя, его все равно рано или поздно уничтожат, не он так другие. Это существо совершенно не осознавало всю прелесть и ценность жизни. Но Барс ощущал с ним родство, как робота с роботом, чувствовал себя ответственным за него, ощущал что-то похожее на жалость к глупому ребенку.
Он поговорил с Настей, расспросил о Роме, попросил заратинов поднять архивы и найти все данные на всех Сонь, Настю и на Рому, что у них были. Попросил выделить то, что было в Соне Ромой, то есть часть ее подсознания в том состоянии, когда сознание в теле полностью отсутствует, выделить эту часть сознания, превратить в программу и загрузить в робота-вампира. Он хотел посмотреть, что получиться. Терять уже было нечего, это была уже просто машина без зачатков личности. Единственное отличие – его привязанность и доверие к Барсу.
Заратины усыпили Рому. Выделили часть подсознания из записи программы сознания настоящей воскрешенной Сони, но немного видоизменили, на всякий случай, чтобы объект снова не преобразовался в Соню. Из вампира удалили все искусственное, тело заживили. Чистокровному вампиру вряд ли это все понадобиться. Этот экземпляр был интересен им как объект, повторить в лабораторных условиях очистку генов с полукровки до чистокровного у заратинов до сих пор не получалось, а этот вампир смог провернуть это сам на себе.
Программу загрузили в мозг и ждали результатов.
***
Вампир лежал в лаборатории на кушетке и ощущал свое тело. В теле ощущалась ломота от долгого лежания. Он слышал шум работающего оборудования, легкий шум электрического тока и стук сердец тех, кто был рядом. Он пришел в сознание, но не спешил сообщать об этом.
Но заратины по приборам поняли, что вампир уже в сознании.
- Как вы? Как вас зовут?
- Я Рома.
- Вы ощущаете себя вампиром?
- Конечно.
- Что вы помните?
- Практически все. Дайте мне время адаптироваться. Не трогайте меня.
Барс забрал Рому к себе в дом с обещанием, что они вернуться через несколько дней, когда вампир придет в себя. А там уже спросил:
- Ты ощущаешь себя Соней или Ромой?
- Я Рома, но я понимаю, о чем ты. Я парень.
- А как так? Соня девушка, а в подсознании парень.
- У всех без исключения так. Две стороны одной медали, противоположности. Если сознание женщина, то подсознание будет мужчина, обратная сторона личности.
- То есть, внутри меня есть женщина?
- Да, в неактивном виде. В экстренном случае подсознание может стать сознательным, но это бывает редко.
- А с памятью у тебя что?
- Я все помню, от рождения и до смерти, то есть, до разделения у Сони тела и сознания.
- Заратины перед процедурой сделали слепок-программу твоего сознания?
- Да. Они довольно предусмотрительный народ.
- Соне можно было помочь?
- Да, но это надо было делать с самого начала, когда трещины в ее психике еще не начались. В последнее время помочь было уже невозможно, она уже не могла отличать реальность от болезненных видений. Она бы кого-нибудь убила по ошибке или покончила бы сама с собой. Ваш метод был менее болезненным, спасибо, от ее имени, что помогли уйти без боли.