- Может, воды принести? Подожди здесь… Хотя нет, лучше зайди внутрь.
Он вдёрнул меня в дом и, приткнув на диван, куда-то унёсся. Я постепенно приходила в себя, и когда Йенс подоспел с водой, смогла даже подняться на ноги. Но тут случайно глянула на окно и чуть не выронила стакан. Солнце садилось, времени на поиски дома Толлака практически не осталось… Я повернулась к Йенсу, наблюдавшему за мной со смесью недоумения и любопытства.
- Я ищу Толлака. Он тоже живёт где-то здесь в Орнесе в большом, скорее всего, старинном доме, который, вероятно, расположен в стороне от других.
- Толлак, Толлак…- задумчиво повторил Йенс.- Нет, не говорит мне ни о чём. Как его фамилия?
- Не знаю. Но его могу описать: высокий, худой, светловолосый…
- Каждый второй подходит здесь под это описание.
- У него глаза разного цвета,- с отчаянием добавила я.- Один голубой, другой карий…
- А, что-то припоминаю! Мой приятель Бьёрн рассказывал про своего соседа, странного неприветливого парня с разными глазами. Так его зовут Толлак? Имя какое-то доисторическое…
- Где он живёт?- перебила я.
- На другом конце города, за церковью. Дом, кстати, не старинный…
- Как туда добраться?
- На такси,- Йенс почесал за ухом.- Хочешь им позвонить?
Пока мы ждали такси, он написал на листке бумаги адрес своего приятеля.
- Дом этого разноглазого расположен немного дальше по той же улице. Номера я не знаю, но, думаю, для водителя этого будет достаточно.
Зажав в руке листок, я с отчаянием уставилась в окно. В лучах закатного солнца небо приняло зловещий кроваво-красный оттенок, как на картине Мунка "Крик". Как часто в последнее время хотелось закричать мне, громко, безудержно. Так, чтобы даже преисподняя содрогнулась от этого крика…
- Ты вообще откуда взялась?- спросил Йенс.- Давно в Норвегии?
Но к дому уже подъезжало такси. Подхватив сумку, я торопливо выпалила:
- Огромное спасибо за помощь, Йенс!- и, не оборачиваясь, понеслась к машине.
Водитель оказался мрачным, неразговорчивым типом, от которого я так и не смогла добиться, сколько времени уйдёт на дорогу. Но, когда мы стояли на очередном светофоре, которых здесь было, кажется, больше, чем деревьев, необходимость в спешке отпала – солнце село. Я напряглась в ожидании привычного чувства холода, но его не было, и никто не появился: ни Арент, ни Доминик. Освящённая земля действовала – они понятия не имели, где я нахожусь.
Когда впереди показались очертания церкви, я попросила водителя остановиться. Отсюда, по словам Йенса, до дома Толлака было недалеко, и, не желая привлекать к своему появлению особого внимания, я решила пройти остаток пути пешком. Таксист посмотрел на меня, как на умалишённую, и, выбравшись из машины, я поняла почему. Местность вокруг церкви была пустынной и неприветливой. Справа раскинулись какие-то поля, густые заросли слева очень смахивали на лес. Трудно поверить, что каких-то пять минут назад мы ехали по улицам населённого пункта… Но я закинула на плечо сумку и бодро зашагала к церкви. Правда, проходя мимо дверей, невольно замедлила шаг. Это было каменное строение с высоким шпилем, хорошо заметное в темноте благодаря подсветке. Возле входа стояла статуя монаха. Вперив в небо неживые глаза, одной рукой он прижимал к груди Библию, другой почти касался головы уродливого существа, скорчившегося у его ног. Связанные лапы существа обхватывали согнутые колени, а безобразное лицо выражало такую злобу, что при взгляде на него становилось жутко. Несколько секунд я рассматривала эту странную композицию, как вдруг совсем рядом раздался протяжный жалобный вой. Я с ужасом огляделась. Вокруг – ни души, только шелест ветра, две безмолвные статуи, и мой нарастающий страх… Вытащив из сумки склянку с освящённой землёй, я судорожно прижала её к груди и бегом понеслась к деревьям, за которыми начинались жилые кварталы. Едва различимая в темноте, тропинка петляла меж могильных камней прилегавшего к церкви кладбища. Я уже добежала до деревьев, когда вой раздался снова, и я замерла, почти не дыша. Со всех сторон меня окружала тьма, наполненная шелестом деревьев. Позади остались неподвижные ряды могильных камней и освещённый силуэт церкви, вход в которую охраняли суровый монах и усмирённый им демон. Я проделала слишком долгий путь для того, чтобы сейчас дрогнуть и, убрав с лица растрепавшиеся волосы, решительно двинулась вперёд.
Деревья закончились, выпустив меня на подобие улицы. В этой части Орнеса дома, окружённые густыми зарослями, располагались на большом расстоянии друг от друга. Через какое-то время я оказалась перед железной увитой растениями решёткой. За ней начинался парк, окружавший большой двухэтажный дом. В окнах горел свет, и до меня вроде бы донеслись звуки музыки. Калитка оказалась не заперта, и, едва я вступила в парк, меня охватило чувство пронизывающего холода. Вдруг из ближайших кустов послышался шорох, и ветки раздвинулись, пропустив огромного лохматого пса. Я таращилась на него, не силах даже закричать… Но пёс не выразил враждебности. Он просто стоял, широко расставив лапы, и внимательно меня разглядывал. И тут мне стало совсем нехорошо. Отбрасываемая псом тень была человеческой – в свете паркового фонаря я рассмотрела очертания бородатой фигуры, стоявшей на четвереньках… В ужасе я попятилась от него, и тогда пёс задрал морду и завыл тем самым жалобным воем, который преследовал меня всю дорогу от церкви. Я застыла на месте. Но зверь вдруг оборвал вой, развернулся и исчез в кустах – так же внезапно, как появился. А я уже наверное в сотый раз пожалела, что не доехала сюда на такси… Хотя, с другой стороны, встреча с Толлаком меня больше не пугала. По сравнению с тем, что пришлось пережить по пути, разговор с вампиром, мечтавшим высосать мою кровь, представлялся чуть ли не дружеской беседой. Наконец, я взяла себя в руки, засунула склянку с освящённой землёй в карман куртки, и, подхватив сумку, направилась к дому.