До меня вдруг донёсся тихий стон – на заднем сидении, бессильно свесив руки, лежала девушка.
- Это ещё зачем?- повернулась я к Толлаку.
- Предпочитаешь, чтобы я утолил жажду твоей кровью?
- Соскучился по Аренту и своему воспитаннику?
- Ты переоцениваешь наши возможности и недооцениваешь собственную хрупкость. Ни Арент, ни Доминик не смогли бы обогнать смерть, вздумай она протянуть к тебе руку.
Жилые дома между тем закончились – только бесконечные деревья, посеребрённые бледным светом месяца. Я никак не могла отделаться от мысли, что Толлак следует заранее подготовленному плану, который должен неизбежно закончиться моей смертью.
- Зачем тебе нужна моя кровь?
- Затем же, зачем она нужна Аренту. Рано или поздно и он должен был сложить кусочки мозаики воедино.
- Вообще-то Арент собирался меня обратить.
- Арент собирался… обратить тебя?- Толлак захохотал.- Ангелы, демоны и борода Одина! Арент, снизошедший до смертного существа! А я-то гадал, почему ты ещё жива! Наверное, сам дьявол был выведен из себя его непомерной гордыней и в наказание поставил тебя на его пути!
- Ты знаешь Арента так хорошо?..
- Мне ли его не знать! Я до сих пор вспоминаю вечер, когда увидел его впервые. Просторный двор замка, роскошный пир для множества гостей, суетливая беготня слуг и мальчик в богатой одежде, играющий с деревянной лошадкой. Вот он поднимает голову и смотрит на меня, и жёсткий взгляд безжалостных глаз ребёнка заставляет меня остановиться. Ничего подобного я не встречал ни до ни после за своё более чем тысячелетнее существование.
- Это был… Арент?
- Это был дьявол с пухлыми детскими щёчками. При виде меня, он не выказал ни малейшего испуга, только лёгкое удивление.
- Он… мог тебя видеть? Он был…
- Тебе подобным,- закончил фразу Толлак.- Я был первым бессмертным, которого он увидел. Я же должен был стать последним существом, виденным им на этом свете, но его взгляд меня поразил. Мне стало любопытно, что может вырасти из этого создания, и я оставил ему жизнь. Конечно, тогда я ещё не знал о ценности его крови.
Мысли в голове путались. То, что Арент был "стоящим меж двух миров", казалось невероятным.
- А тот, кто его обратил…
- Скорее всего, это был один из первых бессмертных. О них известно очень мало. Ходит слух, что Арент избавился от него, и поверить в это нетрудно. Он бы в самом деле не стал терпеть над собой чью-либо власть дольше, чем это необходимо.
- Значит, убить вас всё-таки можно…
- Думаешь, будь это так легко, Арент и Доминик оставались бы в живых до сих пор?
- А как Доминик стал бессмертным?
Тонкое лицо Толлака выразило презрение.
- Легкомысленный сибарит, превративший бессмертие в бесконечную вечеринку. Если я когда-либо о чём и жалел, так это о том, что обратил его. Мне неизвестно, как он узнал о нашем существовании. Но, когда он пришёл ко мне, горевшая в его взгляде ненависть ввела меня в заблуждение относительно его истинной сути.
- Он стал бессмертным ради мести…- догадалась я.
- Как ещё он мог одолеть противника, жестоко его оскорбившего, и намного превосходившего его силой? Но Арент его опередил. Месть Доминика, направленная на человека, разбилась, как стекло, о грудь другого бессмертного.
- Не повезло.
Едва заметный рот Толлака сложился в усмешку.
- Больше, чем ты можешь себе представить. Он был одержим местью всё своё существование. Но, наконец получив в руки оружие, которым мог бы её осуществить, так им и не воспользовался.
Спросить, что он имел в виду я не успела – Толлак затормозил неподалёку от каких-то развалин, окружённых редкими деревьями, и коротко бросил:
- Мы на месте.
Выбравшись из машины, я неуверенно огляделась. В слабом лунном свете место производило зловещее впечатление.
- То, что ты видишь, когда-то было церковью,- раздался рядом голос Толлака.- Печальное зрелище, не правда ли? Подожди меня внутри.
- В церкви?..
- Сейчас это просто нагромождение камней.
Чувство щемящей тревоги охватило меня с новой силой. Я была уверена, что идти туда не стоит.
- Начинать чего-то опасаться тебе следовало раньше,- холодно заявил Толлак.- До того, как, зная, насколько я жажду твоей крови, ты всё же решилась меня навестить.
- Почему нельзя поговорить здесь?
- Чего ты боишься? Я ведь даже не могу к тебе притронуться.
Мне вспомнилось насмешливое лицо Доминика, его презрительные слова: "Не думай, что святая земля – панацея!". Но какое значение это имело теперь? С самого начала я не исключала, что не выберусь из этого предприятия живой, и бояться сейчас было действительно поздно. Оставив сумку возле машины, я засунула руки в карманы куртки и зашагала к руинам.