Доминик не сводил с меня янтарных светящихся глаз.
- Ты привлекаешь меня и будучи человеком.
- Тогда оставь меня такой!
Слова вырвались у меня прежде, чем я успела осознать всю их бесполезность. Тут же оказавшись рядом, Доминик легко провёл согнутыми пальцами по моей щеке.
- Я бы оставил тебя человеком, но что потом? Наблюдать, как ты медленно умираешь и превращаешься в ничто? А после до конца времён носить белые цветы на твою могилу?
Его поведение всё больше сбивало меня с толку, и я совершенно бездумно брякнула:
- Почему белые?
- В знак вечной памяти. Так было принято у нас в роду.
Скользнув под тонкую ткань пижамы, его ладони обожгли холодом мою кожу.
- Если я привлекаю тебя как человек, откуда ты знаешь, буду ли я привлекать тебя как…
Губы Доминика властно прижались к моим, потом переместились к уху.
- Больше не заводи этот разговор. Всё, что я сегодня сказал, должно, наконец, убедить тебя, что обращение неотвратимо.
Я стиснула зубы и с мгновенно вспыхнувшей злостью подумала: "Так же как и твоя смерть!".
[1] Tapas (исп.) – закуски на маленьких тарелочках.
Глава 12
Проснувшись, я никак не могла понять, где нахожусь. Широкая белоснежная постель, чёрный мрамор стен, голубоватый свет невидимых ламп… Обстановка была незнакомой, и я ломала голову над тем, какое сейчас время суток. Накануне я точно заснула на кровати в доме Доминика, после того как он снова постарался наглядно доказать, что тело его не бесчувственно. В этот раз я не стала раздирать ему спину, направив всю ненависть на фантазии о том, как его сердце пронзает изящный кинжал Толлака. Не знаю, как объяснил себе перемену Доминик, но в его по-прежнему неистовых ласках начала отчётливо проскальзывать нежность. Я устремила задумчивый взгляд на багровые кровоподтёки на предплечьях и запястьях. Теперь стоило немного изменить тактику. Не слишком резко и не сразу, иначе это вызовет подозрение. Доминик хитёр и видит меня насквозь, но постепенно я заставлю его поверить, что не испытываю к нему вражды, и что он может спокойно повернуться ко мне спиной…
- Мне искренне жаль твой загар.
Вздрогнув, я подняла глаза от синяков на стоявшего перед кроватью Доминика. Из одежды на нём были только джинсы, серебристые волосы взъерошены. Я удивлённо вскинула брови.
- Разве уже опять ночь?
Улыбаясь, Доминик опустился на кровать рядом со мной.
- Ещё ночь, мой ангел.
- Но небо ведь светлело.
- Там, где мы находились – да, но не там, где мы находимся теперь.
- Даже не буду притворяться, что мне это понятно.
- Конечно, дай себе передышку,- холодные губы Доминика коснулись моего плеча, заскользили к шее.- В умении притворяться тебе нет равных. Но, наверное, и тебе это иногда надоедает.
- Иными словами, ты истосковался по располосованной спине.
Губы Доминика мягко прижались к моим.
- Интересно, как теперь ты будешь давать выход своей ненависти?
- Так же, как ты даёшь выход своей страсти – обе эмоции до смешного схожи.
Поцелуй Доминика повторился, руки стиснули покрытые синяками плечи, и я дёрнулась от боли. Он нехотя оторвался от моих губ.
- Я ненадолго оставлю тебя. Можешь заказать еду в номер.
- Мы в отеле?..
Завернувшись в простыню, я спрыгнула с кровати и подскочила к окну. При виде пальм, раскинувших огромные листья в свете фонарей, я лишилась дара речи и растерянно повернулась к Доминику. Сверкнув зубами в улыбке, он накинул на плечи рубашку.
- Ты ведь не думаешь, что я коротаю дни в фамильном склепе? В каком-то уголке мира людей всегда ночь.
- То есть вы просто следуете за ночью и в другом мире вообще не бываете?
- Почему же нет, если возникает желание.
- И как часто оно возникает?
- У всех по-разному. Лично мне больше нравится ваш мир. Тем более что тебе пока нет доступа в другой.
Значение этих слов дошло до меня не сразу, но, поняв, что Доминик имеет в виду, я посмотрела на него чуть ли не с ужасом.
- Ты собираешься таскать меня за собой повсюду?..
Доминик лишь тихо рассмеялся и, мгновенно оказавшись рядом, обнял меня за талию
- Откуда такая прихоть? Хочешь, чтобы я не чувствовала себя одиноко после того, как ты превратил пространство вокруг меня в кладбище?
- Не преувеличивай, я убрал лишь самых докучливых и то не всех.
Я внутренне похолодела, подумав о Винсенте.
- Опасаешься, что я покончу с собой?
- Больше нет. Впрочем и раньше прислушиваться к твоим угрозам было глупостью. Для того, чтобы покончить с собой, ты слишком упряма.