- И ради того, кто меня на это обрекает…
лицо отца Энтони осветилось улыбкой.
- Проклятие – не название местности, ступив на которую вы неминуемо становитесь отмеченной им. Вы можете прочитать написанное на табличке название улицы и сказать: "Теперь я нахожусь на такой-то улице", но вы не найдёте таблички с надписью "проклятие", чтобы сказать: "Я – возле этой таблички, значит теперь я проклята". К проклятию не ведут обстоятельства, только мотивы. И вряд ли среди них есть те, что назвали вы. Я всего лишь скромный служитель церкви, не отмеченный высшей мудростью, но убеждён, что душа не может быть проклята из-за любви.
Я боролась с подступившими к горлу слезами.
- Вы – самый необычный служитель церкви, какого можно себе представить… Идя сюда, я была готова к осуждению, к тому, что вы в ужасе отвернётесь от меня, услышав, что я собираюсь сделать…
- Не суди, да не судим будешь. Разве не достоин осуждения священнослужитель, из страха отступивший от юного создания, нуждавшегося в помощи? Теперь я понимаю, почему не видел возле вас света жизни. Но тогда, опасаясь, что вас ждёт смерть, я всё же позволил вам уйти, даже не попытавшись остановить.
- Это бы ничего не изменило. И я очень благодарна, что вы не пытаетесь остановить меня сейчас.
Отец Энтони снова посмотрел на распятие.
- Пути Господни воистину неисповедимы, я убеждался в этом не раз. Почему-то я знаю: то, что должно с вами произойти, всё равно произойдёт, независимо от того, попытался бы я или кто-то другой этому помешать. И в этом, наверное, есть свой смысл и своё предназначение, пусть даже до поры скрытое от нас.
Я уже не могла сдержать слёз.
- Спасибо, преподобный отец…
- Это я должен благодарить вас, дитя.
Вытерев слёзы, я вытащила из сумки салфетку, в которую по дороге набрала немного земли.
- У меня к вам последняя просьба.
- Для молодого человека, о котором вы говорили?
Я кивнула. Отец Энтони поднялся со скамьи.
- Подождите здесь.
И я осталась в крипте одна. Но моё состояние сильно отличалось от того, в каком я дожидалась здесь преподобного отца перед путешествием в Орнес. Сейчас его слова придали мне сил. Я почти не испытывала страха перед тем, что мне предстояло. Только при мысли о Винсенте всё внутри болезненно сжималось. Но изменить ничего нельзя, нужно лишь удержать его в стороне…
- Всё готово, дитя моё, мы можем начинать.
Знакомый ритуал прошёл быстро. Я спрятала салфетку с землёй в сумку и благодарно улыбнулась отцу Энтони. Время сказать "прощай" в очередной раз… Отеческим жестом он погладил меня по волосам.
- Мне всё время хотелось сказать вам… Моя жена была беременна, когда… У нас была бы дочь. Она могла быть похожей на вас.
- Вряд ли вы бы этого хотели, если б знали меня лучше, отец. Из-за меня погибали люди, и мне не было до этого дела. За всё время меня тронула только смерть моей лучшей подруги, но и о ней я уже постаралась забыть. Не говоря о том, на что я из прихоти обрекла человека, готового отдать за меня жизнь…
- Все совершают ошибки, дитя. Но чувство вины побуждает далеко не всех идти на жертвы ради того, кому была нанесена обида.
Я обняла его и, не оборачиваясь, покинула крипту. Когда вышла из собора, глаза застилали слёзы. Но до заката оставалось всего несколько часов, а сделать нужно было многое, и я взяла себя в руки. В первом попавшемся кафе, заняла столик в самом углу, заказала какой-то салат и принялась за дело. Широкий кожанный ремешок часов Винсента был двойным. Я осторожно подпорола боковой шов и засыпала туда немного освящённой земли. В мастерской неподалёку, шов снова заделали, причём так, что заметить что-либо было невозможно. Но оставалась ещё одна трудность. Если после захода солнца Винсент, пусть и с часами на руке, будет находиться в своей квартире, Арент сразу его найдёт, нарушит святость земли, и все мои усилия пойдут прахом. Я не выиграю ничего, кроме нескольких минут, за которые Доминик, конечно, не успеет меня обратить. Поэтому нужно во что бы то ни стало сделать так, чтобы Винсента в квартире не оказалось – тогда Арент его не найдёт. И я позвонила Джеку.
К Винсенту я вернулась часа за три до заката и застала его в сильном волнении. Не успела я переступить порог, он судорожно прижал меня к груди.
- Винс… Неужели ты мне больше совсем не веришь?..
- Просто надеялся, придёшь раньше…
В гостиной мы присели на диван, и я застегнула ремешок часов на его запястье.
- Как и обещала.
Винсент разглядывал меня несколько секунд, потом с нежностью погладил по щеке.
- Ты изменилась. В тебе появилось что-то…- он запнулся.- Но тебе это даже идёт.