Остановившись возле окна, я с тоской следила за угасавшими солнечными лучами. Этим вечером компания не собиралась, и мне пришлось прибегнуть к обычной уловке с "работой". Винсент доставил меня домой минут десять назад и с нескрываемым недовольством отправился к себе, чтобы "в одиночестве изнывать от тоски". Избежать таких ночей, несмотря на всё моё к ним отвращение, было невозможно. Я попыталась убедить Доминика, что в его неусыпном надзоре нет никакой необходимости, и можно свести наше общение до минимума, встречаясь только на совместных вечеринках. Но это предложение, высказанное довольно дружелюбным тоном, привело его в ярость. С угрозой сверкнув глазами, он ядовито заявил, что даже за всю мою кровь не доставит мне такого удовольствия.
Откуда-то донеслось кукование кукушки. Меня это удивило: несмотря на близость парка, кукушек здесь никогда не было. "Ку-ку" послышалось снова, гораздо ближе, и я поморщилась. В поверьях многих народов кукушка считается скитальцем из царства мёртвых. В её возгласе вроде бы слышится горестное "До-мой, до-мой, до-мой!", но пристанища она не находит ни на том, ни на этом свете. На рассвете и днём она пытается узнать дорогу домой у людей, на закате обращается с той же просьбой к мёртвым, поэтому кукование перед заходом солнца расценивается как дурной знак.
Тоскливый крик кукушки раздавался снова и снова. На землю наползали ночные тени, Доминик должен был появиться с минуты на минуту. Вздохнув, я собралась отойти от окна, как вдруг ветка ближайшего дерева качнулась, и я рассмотрела опустившуюся на неё птицу. Я настороженно разглядывала её, птица сидела неподвижно, и у меня появилось необъяснимое ощущение, что она тоже за мной наблюдает. Крошечные глазки сверкнули в сгустившейся темноте, и меня охватил безотчётный страх. Попятившись от окна, я вполголоса пробормотала:
- Не смотри на меня, я не знаю, где твой дом… Теперь я даже не знаю, где мой…
- Говорят, беседы с собой – признак зарождающегося безумия. На твоём месте я бы задумался, моя душа.
Я повернулась к стоявшему за спиной Доминику. Он не сводил с меня ехидного взгляда, на губах змеилась улыбка.
- Я говорила не с собой, а с кукушкой. Она глазела на меня вон с той ветки, и я хотела узнать, что ей нужно.
- Ты в своём уме?
- Разве я давала повод в этом усомниться?
Кукушка уже, конечно, улетела, и страх, вызванный ею несколько минут назад, теперь казался глупым. Но я продолжала дурачиться.
- Кукушки ведь считаются вестниками из мира мёртвых? Или во Франции в это не верят?
Доминик рассмеялся и покачал головой.
- И какую же весть из мира мёртвых она принесла тебе?
- Именно это я и пыталась выяснить, но ты помешал.
Задёрнув занавески, я отошла от окна. Как обычно в последнее время, от присутствия Доминика и его неотступного взгляда становилось не по себе. Сейчас он тоже следил за каждым моим движением, и я не выдержала.
- Перестань смотреть, будто у меня выросли плавники и перепонки между пальцами! Разговоры с птицами – не самое странное, что со мной происходит! Призраки людей, которых видела в детстве, и стонущие голоса невесть откуда – вот чему стоило бы удивиться!
Доминик с издёвкой пощёлкал языком.
- Бедный заблудший ангелочек. И чему же здесь удивляться? Призраки являются тем, кто может их видеть. Ты стала ближе к моему миру, и они спешат приветствовать его будущего обитателя.
- Почему я стала ближе к твоему миру? Из-за того, что позволила тебе напиться моей крови?
Доминик лишь повёл бровью, я с трудом сдержала раздражение.
- Значит, мне это не мерещится? Я действительно их вижу?
- Не бойся, вреда они не причинят. И скоро ты к ним привыкнешь.
- Хочешь сказать, они вокруг постоянно?..
- Конечно, нет. Духи приходят в мир людей только на определённый срок и в определённое время. Чаще всего на рассвете и на закате – недаром это время, когда встречаются день и ночь, считается магическим. Самую большую свободу души, даже очень грешные, получают в ночь летнего солнцестояния. Тогда они толпой устремляются в мир людей, чтобы встретить приветом недавно умерших или попытатъся донести какую-либо весть до живых.