— Доминик… Если хочешь, я могу остаться здесь. Честное слово, мне ничего не стоит…
Он ласково чмокнул меня в лоб.
— Ты так и светишься от радости. Не хочу тебя этого лишать.
— Причина радости не та, что ты думаешь. В такие моменты мне легко представить, что ни демонов, ни исходящей от них угрозы, ни Арента не существует. Мы собираемся на бал, чтобы весело провести время, а не предупредить об апокалипсисе. И я одеваю маску ради развлечения, а не из необходимости. И рядом со мной ты, а не Винсент…
Губы Доминика впились в мои, прекратив дальнейшее развитие этой фантазии.
— Когда всё закончится, я не выпущу тебя из рук. Ни на миг… Где бы ни был, что бы ни делал, не расстанусь с тобой ни на единое мгновение моего существования…
Обвив руками его шею, я заглянула в горящие нежностью желтоватые глаза.
— Договорились.
Водрузить убор на мою слегка растрепавшуюся причёску оказалось проще, чем я думала. Маска не была его неотъемлемой частью, а вставлялась в специальный канал и плотно защёлкивалась. Но даже без неё я казалась сделанной из золота статуэткой и, качнув головой на своё отражение, неуверенно обратилась к Доминику:
— Тебе не кажется, что наряд всё же слишком броский? Разве это не привлечёт ненужное внимание?
— Это привлечёт ровно столько внимания, сколько нужно. Менее броский наряд скорее бросился бы в глаза.
Я посмотрела на его чёрное без единого цветного пятна одеяние, Доминик улыбнулся:
— Я всего лишь — голос. Они должны прислушаться к моим словам, а не замереть от восторга при виде наряда.
Развернув к себе, он несколько секунд с тоской рассматривал меня, словно перед долгой разлукой… потом коротко прижался к губам и решительно щёлкнул маской. Сквозь прорези я видела его снова помрачневшее лицо. Тонкие пальцы скользнули по узорной поверхности маски.
— Знаю, это всё равно что просить ветер перестать дуть, но всё же… Будь осторожна.
Я шутливо присела в реверансе.
По словам Доминика, каждый год бал посвящался определённой теме. В этом вдохновением послужила древняя ассирийская столица Ниневия или, как её когда-то называли сами ассирийцы, "Город Крови" — по хитроумной задумке устроителей, торжество всегда так или иначе связывалось с кровью. Доминик распрощался с нами в роскошно убранном холле и, сверкнув глазами сквозь прорези в маске, исчез. Я зачарованно огляделась. Впечатляющий интерьер холла померк в сравнении с убранством остальных залов. Казалось, мы пронеслись сквозь время, оказавшись во дворце ассирийских царей. Я даже не сомневалась, что обстановка точь в точь соответствовала действительности доисторической давности — среди бессмертных наверняка были ассирийцы, способные дать дизайнерам нужные подсказки. Высокие стены с яркими изображениями битв на колесницах и царских пиров, статуи крылатых быков, ковры из шкур леопардов и пантер, гордо расхаживающие по ним павлины, огромное количество золота, лазурита и гирлянды живых цветов повсюду. Всё это освещали факелы, полыхавшие искуственным золотисто-оранжевым огнём, и дополняла красивая загадочная музыка. Ничего подобного я ещё не слышала: невероятно нежная мелодия, быстрая и в то же время полная грусти. Я старалась не очень вертеть головой, но дурацкая маска здорово ограничивала обзор.
— Многое бы отдала за то, чтобы её снять… Как только остальные справляются со своими масками?
— Тшш, — прошипел Винсент. — Не говори ничего.
— Я правда не думаю, что Арент появится…
— Честное слово, я начинаю понимать беспокойство Доминика. Ты в самом деле неуправляема.
Устыдившись, я прикусила губу и, кое-как рассмотрев обстановку, перенесла внимание на гостей. Доминик был прав, говоря, что скромный наряд бросался бы здесь в глаза. Роскошь нарядов присутствующих временами граничила с вульгарностью. Большинство бессмертных были с сопровождением, будь то бессмертные подруги или смертные пассии на одну ночь. Кстати, я заговаривала с Домиником о присутствии смертных при его "выступлении", но он лишь насмешливо повёл бровью:
— Скорее всего они воспримут это как часть шоу. А если нет — знание их вместе с жизнью не продлится дольше этой ночи.
Восхищавшую меня мелодию сменил голос певицы. Необыкновенно звонкий, он заполнил собой всё пространство до высоких потолков. Винсент энергично качнул маской в сторону соседнего зала. Представление начиналось. Едва сдерживая волнение, я смешалась с толпой разодетых бессмертных, расположившихся вокруг огромной сцены. Винсент замер за моей спиной. Певица смолкла, свет факелов погас, зал окутала непроглядная тьма. Я не сразу поняла, как это возможно — ведь бессмертные способны видеть и в кромешной темноте. Но потом мне вспомнился зал Театра Оперы в Сиднее, который мы посещали с Домиником, когда я была человеком. Стены и потолок зала выкрашены в чёрный цвет, чтобы ничто не отвлекало зрителей от действия на сцене. Здесь, очевидно, использовался похожий трюк. Ярко расписанные стены и потолок скрыли волны чёрной ткани, окутавшей присутствующих пеленой непроницаемой тьмы. Похоже, Андроник не зря хвалился своим умением организовывать подобные представления.