— Ещё не спишь, — безо всякого выражения констатировала я.
Он осторожно встал с дивана, глядя на меня, как мне показалось, с опаской. Все, что я прочитала за эту ночь, было сплошным разочарованием — ничего, что хотя бы немного приблизило нас к цели. Меня это страшно злило, и боязливая настороженность маленького полудемона была сухой веточкой, подброшенной в тлеющие уголья.
— Какого дьявола ты торчишь здесь, если так меня боишься? — не сдержавшись, гаркнула я.
Мальчик вздрогнул, на лице мелькнула растерянность.
— Я не… я не боюсь…
Раздражённо закатив глаза, я унеслась прочь, утешая себя тем, что на следующую ночь демонёнок наверняка не появится. Но каково же было моё удивление, когда возникнув, как обычно, посреди библиотеки, я услышала тихий неуверенный голос:
— Привет…
— Вроде бы тест был сегодня, — вместо приветствия бросила я.
— По биологии — да… Но на этой неделе будет ещё два. По химии и истории…
Равнодушно дёрнув плечом, я в мгновение ока оказалась за столом. Демонёнок снова расположился на диване и, как и накануне, украдкой посматривал на меня. Правда, ближе к рассвету его всё же сморил сон. Перед тем как исчезнуть, я бесшумно приблизилась к дивану. Мальчик спал, свернувшись калачиком и тихо посапывая. Без гримасы страха на лице и расширенных зрачков он даже был довольно миленьким… и невероятно хрупким и беззащитным… Худенькое тело, бледная, почти прозрачная кожа. На лбу, шее и запястьях тонких рук бились голубые вены — точно мраморная статуэтка с тёмными прожилками. Чем дольше я смотрела на него, тем труднее мне было представить, что это создание в самом деле могло быть тем исчадием ада, морочащим нас бредовыми видениями, каким я считала его до сих пор. Мальчик тихо вздохнул, тело его сжалось, будто от холода. Повинуясь импульсу, я подхватила покрывало, которое часто спасало отца Энтони от прохладных ночей, и укрыла им демонёныша. Тут же закутавшись в покрывало, мальчик улыбнулся во сне.
[1] Poverina (итал.) — бедняжка.
[2] Padroncino (итал. пренебр.) — покровитель.
Странным образом я не испытала и тени враждебности, когда следующей ночью снова обнаружила его на диване. Торопливо поднявшись мне навстречу, Патрик прошептал приветствие и остался стоять, пока я не опустилась за стол. Я внутренне улыбнулась такому жесту.
— Как прошёл тест?
Мальчик смутился и едва слышно пробормотал:
— Хорошо…
Неудивительно, если ты готовился к нему день и ночь.
Патрик явно не знал, что на это ответить, но, прежде чем я успела прийти ему на выручку, дверь отворилась, и в библиотеку вошёл брат Клеомен. Патрик побледнел, лицо брата Клеомена при виде его тоже утратило обычное безмятежное выражение.
— Сын мой, — строго начал он. — Что ты делаешь здесь в такой час?
Бескровные губы Патрика сжались, и он молча уставился в пол.
— Один раз я разрешил тебе остаться в библиотеке после окончания вечерней литургии. Но это не значит, что теперь тебе позволено проводить здесь каждую ночь и при этом тревожить наших гостей.
— Он совсем меня не тревожит, — быстро возразила я.
Патрик бросил на меня вспыхнувший, словно искра, взгляд, в котором смешались удивление и восторг. Брат Клеомен нахмурился.
— Не сомневаюсь, что ваше заступничество продиктовано самыми благими намерениями. Но Патрик проявил непослушание и будет наказан.
— Прошу вас, какое непослушание, отец? — я поднялась из-за стола и мгновенно оказалась возле него. Преподобный брат чуть заметно вздрогнул.
— Мальчик лишь хотел лучше подготовиться к школьным занятиям, что в этом предосудительного? Кроме того, я действительно рада, что он здесь. Наши исследования зашли в тупик. Думаю, если бы Патрик мог подробнее описать, что и как он видит, это могло бы натолкнуть нас на какие-то мысли.
— Я не приветствую эту идею.
— Более трёх недель — и никаких результатов, — напомнила я.
— Патрик — ещё ребёнок, ночные бдения не могут быть полезны ему.
— Я и не имела в виду, что он должен оставаться здесь каждую ночь.
— Мне бы очень хотелось помочь, — вдруг подал голос Патрик. — Пожалуйста!
Брат Клеомен негодующе посмотрел на него и, с минуту подумав, покачал головой.
— Я поговорю с аббатом Джозефом. Сегодня можешь остаться здесь, но не думай, что наказание за непослушание тебя минует. Ты очень меня разочаровал, сын мой.