— Сколько же их всего?
— Думаешь, они предоставили мне список? Их мир — тайна, и делиться ею они не стремятся ни с кем.
— Ну а как они питаются? Выходят на охоту по очереди?
— Жизнь в их мире остановилась несколько столетий назад. Покидать его не позволено никому, за исключением немногих избранных — самых верных и испытанных. Эти избранные хорошо ориентируются в мире людей и даже ведут со смертными дела, благодаря чему клан, как и прежде, процветает. Они же заботятся о свежей крови для всех.
— Таскают туда смертных? Разве люди могут находиться в их мире?
— Почему нет? Этот мир — часть человеческой реальности, хотя и существует вне её. В нём так же растут деревья, порхают птицы и распускаются цветы, так же дует ветер, капает дождь и падает снег. Лишь никогда не бывает ни рассвета, ни заката — ночь всегда сменяет ночь.
— Мечта любого бессмертного, — улыбнулась я.
Акеми опустила цветок в каменную чашу. Капельки росы скатились с лепестков на шероховатую поверхность. В кукольных ручках Акеми сверкнула серебряная свирель, голос стал жёстким:
— Хорошенько запомни: там, куда мы сейчас отправимся, царят свои законы. Ты слишком далека от этой культуры и легко можешь оскорбить её носителей. Поэтому следуй за мной во всём. Если я остановилась, остановись и ты, если поклонилась — делай то же. Не разглядывай их, избегай смотреть им в глаза — это может быть воспринято как вызов. Не улыбайся, держись от них как можно дальше. Даже соприкосновение рукавами для них — неслыханная грубость. Не заговаривай первой, жди, пока они обратятся к тебе сами. И не вздумай перечить никому, особенно вану[3].
— Вану?
— Королю.
— Он будет решать, помогать ли нам в войне против демонов?
— Все дела решаются с благословения совета, в который входят избранные члены клана. Постановлению совета не может воспротивиться даже король. Но он — их формальный правитель. Неуважение к нему не останется безнаказанным.
- Одно мне непонятно. Лодовико ведь связан с тобой кровью. Так неужели он не может последовать за тобой и узнать, где они находятся?
— Нет. В их мире теряется любой след. Ни кровь, никакая другая связь не могут преодолеть силу магических чар.
Я недоверчиво огляделась.
— Разве мы уже…
— Да. Осталось лишь объявить о нашем присутствии.
Красивая печальная мелодия нарушила царившую вокруг тишину, когда Акеми поднесла свирель к губам. И, словно в такт звукам, капли росы на дне чаши задрожали и одна за другой начали подниматься вверх. Сверкая и переливаясь, они плавно кружились вокруг нас. Постепенно их становилось всё больше, они уже не просто кружились, а сливались в непрерывный причудливый узор… В какой-то момент я с удивлением заметила, что Акеми не играет на свирели, хотя музыка продолжала звучать — звуки как будто носились вокруг нас вместе с каплями росы… Лицо Акеми вдруг утратило привычную невозмутимость, губы задрожали.
— Я знаю, что больше не покину этот мир, — прошептала она. — И всё же, вопреки здравому смыслу, надеюсь, что ошибаюсь… Но, если я права, передай мои слова Лодовико. Попроси его простить меня и понять… Миры, дающие ему жизнь, не должны перестать существовать. Ради этого мне не жаль ничего…
Капли росы окружили нас сплошной пеленой и рассыпались, словно кристаллы, разлетелись по полу серебристой пылью… Мы стояли посреди просторного зала, стены покрывали яркие узоры в виде причудливых растений и животных, ноги утопали в мягком ковре. Прямо перед нами возвышалось покрытое резьбой деревянное сооружение — скорее всего трон, к нему вели обитые шёлком ступени. На стене за троном красовались огромные расшитые золотом драконы на насыщенно-пурпурном фоне…