— Какого дьявола вы медлите? — я не узнала собственный охрипший голос. — Хотите, чтобы он истёк кровью?
Воцарилась гробовая тишина. Кардинал Орефичи поднялся со своего места. Вид его был торжественным, как если бы он только что взял приступом Замок Ангела[4].
— Испытание пройдено.
Монахини выхватили из моих рук потерявшего сознание молодого человека и уволокли его куда-то в темноту. Я тронула пальцами один из своих "браслетов" — они были совершенно холодными… Отец Фредерик, уже стряхнувший с себя державших его служителей, бросился ко мне. Продолжая стоять, кардинал едва заметно наклонил голову и торжественно добавил:
— Дочь моя.
Тела, задрапированные в тёмные одеяния, зашевелились, словно кто-то невидимый дёрнул за управлявшую ими ниточку. Лица выражали ту же торжественность, что и лицо кардинала. Даже ехидные черты крайнего ко мне старика приняли более благородное выражение. Одна из монахинь освободила меня от пут и поцеловала в лоб. Я не без удивления смотрела на весь этот спектакль, ожидая концовки. Кардинал поднял руку, и гул голосов смолк.
— Тьма не завладела твоей душой полностью, — объявил он. — Ты доказала это трижды: войдя в эту церковь, оставшись в ней ради того, чтобы защитить своих поручителей, и, наконец, поборов собственную чудовищную суть, при этом пощадив жизнь невинного человека. Твоя весть — истина, и мы её принимаем. Мы сделаем всё, что сможем, чтобы защитить этот мир, не щадя собственных сил — при единственном условии. Ты должна поручиться за тебе подобных, что ни одному из нас не будет причинён вред.
Я красноречиво глянула на пламеневшие следы на запястьях и усмехнулась:
— Уверена, вы и сами в состоянии о себе позаботиться.
Разумеется, кардинала подобное уверение не удовлетворило, и мне пришлось торжественно пообещать, что ни один из мне подобных не злоупотребит оказанным ему доверием и не использует людей его высокопреосвященства в качестве закуски. Кардинал, со своей стороны, обещал начать немедленную мобилизацию имевшихся в его распоряжении средств, как людских, так и "божественных", включавших освящённые предметы и реликвии, которые помогут в битве против "кромешного зла". В случае нужды я смогу связаться с ним через аббата Джозефа или отца Фредерика, с которыми он будет поддерживать тесную связь. Когда он замолчал, я кивнула, не в силах выдавить из себя слов благодарности. Ожоги продолжали жечь кожу, но гораздо больше меня злил разыгранный ими фарс. Что если бы я не сдержалась и прикончила чтеца? Защитное кольцо освящённой земли было бы разрушено, и Арент нашёл бы меня в тот же миг…
— На что вы расчитывали, подвергая меня испытанию? Если бы моя "чудовищная суть" всё же вырвалась наружу?
— Погибли бы многие из нас, — не задумываясь ответил кардинал.
— И вы шли на это сознательно? И этот юноша…
— Конечно, он знал, что его ожидает. Но эта жертва была необходима. Мы должны были увериться в истинности посланного нам знамения. Вестница из глубин мрака, душа которой, опалённая адским пламенем, всё же сохранила человеческие черты. Весть, принесённая тобой, не может быть ложной.
Палачи внезапно превратились в мучеников. Теперь мне был понятен страх в глазах молодого служителя. Я вспомнила, захлёстывавшую меня ярость и поёжилась. А если бы здесь ещё появился Арент и увидел меня обезумевшей, закованной в путы, и с уродливыми ожогами на запястьях? Ни распятия, ни святая вода, ни молитвы не спасли бы присутствующих от кровавой бойни. Безумцы! Самые настоящие безумцы…
— Что это за металл? — я постаралась отвлечься от возникшей в воображении картины. — Почему он стал нагреваться?
— Этот сплав — тайна нашего ордена. Под действием молитв, он реагирует на всё не-человеческое, помогая выявить его истинную суть. Мы заготовим для битвы достаточное его количество.
Аудиенция явно затянулась — его высокопреосвященство начал проявлять признаки нетерпения, и я поспешила с ним распрощаться. Отец Фредерик проводил меня до выхода.
— Не знаю, как просить вас простить меня, дочь моя. Клянусь, я ничего об этом не знал…
— Я и не сомневалась. Но всё же мы получили то, за чем пришли, а это главное.
Отец Фредерик с горечью посмотрел на мои изуродованные запястья.
— Это ведь заживёт?
— Быстрее, чем вы думаете.
Он удручённо вздохнул и потянулся к двери.
— Ваш друг — откуда он родом? Мне было бы интересно побеседовать с ним.