— Здесь действительно здорово! Что это за место?
— Древняя резиденция индийских царей. Для смертных эти чащи непроходимы, поэтому дворец давно заброшен. Кстати, можешь снять свои часы — я нанёс на стены защитные знаки.
Я усмехнулась.
— Тебе всё равно придётся это сделать. Как иначе я смогу залечить ожоги?
— Но пока ведь ты их не лечишь.
Эдред пожал плечами.
— Подожди здесь, я принесу всё необходимое.
В его отсутствие я снова прошлась по диковатым комнатам. Украшенные барельефами стены почти поглотила буйная тропическая растительность. Но толком осмотреться не успела — Эдред уже возник в фигурном проёме одного из переходов и кивнул вглубь зала. Выложив принесённые предметы на что-то вроде мраморного ложа, он выжидающе уставился на меня. Я нехотя сняла с запястья часы и присела на край ложа.
— Видишь, это не так уж и сложно, — оскалился он.
Эдред потянулся к моим запястьям, и я, поборов уже выработавшийся в общении с ним импульс шарахнуться в сторону, вложила руки ему в ладони. Эдред не произнёс ни звука, пальцы, ощупывавшие мою кожу, дрожали.
— Думаешь, это заживёт за ночь? — тихо спросила я.
Странно, ожоги всё ещё не начали затягиваться… Эдред поднял на меня затуманенные глаза. Казалось, вопрос прошёл мимо его сознания, и я на всякий случай его повторила. Эдред пробормотал что-то невразумительное и подтянул к себе какие-то сосуды и коробочки. Боясь пошевелиться и ненароком вызвать у него припадок, я настороженно следила за его действиями.
— Чем именно они тебя ранили?
— Какой-то самонагревающийся металл, способный под действием молитв выявить истинное лицо существ нашего мира.
— Проклятые фанатики…
Он мягко провёл пальцами по моим запястьям.
— Мне придётся выжечь кожу там, где её касался этот металл… Они как будто заклеймили её, и если этого не сделать, ожоги не заживут ещё очень долго.
Соскользнув с запястий, пальцы Эдреда робко погладили мои.
— Это будет болезненно.
— Как раз то, о чём ты мечтал столько раз, правда? Снять с меня кожу, заставить корчиться от боли…
В глазах Эдреда сверкнула обида и он отвернулся к своим склянкам. Дальнейшие приготовления проходили в напряжённой тишине. Эдреда явно задели мои слова. У меня даже мелькнула мысль извиниться, но я побоялась спровоцировать очередной приступ безумия и промолчала. Нанеся на ожоги бурую клейкую массу, Эдред обмотал запястья широкими листьями какого-то растения и легко сжал мои колени.
— Сейчас начнётся.
— Что начнётся?.. — не поняла я и тут же сдавленно охнула.
Под обхватившими запястья листями как будто вспыхнул огонь. В считанные секунды боль стала ужасной — такой я не испытывала ещё ни разу. Сдерживая рвущийся наружу стон, я стиснула пальцы, хотя рук не чувствовала — огонь уже поглотил их… Перед глазами всё плыло, и сквозь эту пелену я нечётко видела мертвенное лицо Эдреда очень близко к моему, выпуклые зелёные глаза, в которых горела исступлённая страсть. Мне казалось, его губы мягко ласкают мою кожу, с робкой нежностью приникают к моим — но прикосновений не ощущала. Не различала слов, нашёптываемых хрипловатым голосом. Я не чувствовала ничего, кроме боли, лишавшей последних крох сознания…
Я пришла в себя от пронёсшегося по волосам предрассветного ветерка. Спина упиралась в полуразрушенную стену, рядом шумели джунгли, а вокруг тела плотно оплелись руки Эдреда. Я немедля попыталась высвободиться, он торопливо потянулся к моим губам, но я уже вскочила на ноги.
— Выворачиваешься даже в безсознательном состоянии… — досадливо пробормотал Эдред.
На самом деле сознание так и не оставило меня в эту ночь, но всё, что произошло, я помнила будто сквозь туман… Дикую непрекращающуюся боль, ласковый шёпот Эдреда, мои бессильные попытки вырваться из его объятий и отстраниться от поцелуев. Но, как бы то ни было, он сотворил обещанное чудо: на моих запястьях виднелись только едва заметные следы. Я смахнула остатки лечебной мази. Благодаря ей жуткие на вид раны затянулись за каких-то пару часов. Эдред подобрался ближе и осторожно погладил меня по щеке.
— Когда ты была смертной, тебя постоянно вырывали у меня из рук… Но, если бы… Наверное, ты бы и тогда не издала ни звука…