— Иша.
— Это мой брат, Кэйлаш[6],- представил его наг. — И Каришма[7] — его… увлечение.
Ледяной взгляд устремился к затрепетавшей девушке, которая тут же повалилась ниц. Но наг уже повернулся к Доминику.
— Мы поговорим позже, когда вам будет известно место, — и, как будто избегая смотреть на меня, обратился к нагини:
— Эти двое могут быть гостями в моём дворце, когда пожелают. Позаботьтесь об этом.
Сложив ладони вместе, нагини послушно поклонились и забормотали заклинание. Сквозь окружившую нас туманную пелену, в которой начали растворяться стены, я ещё различила свившийся кольцами хвост нага, его торс, угрожающе поднявшийся над низко склонившимися фигурами Кэйлаша и его бледной подруги. Ещё мгновение — и вокруг нас сомкнулись ярко раскрашенные своды пещеры.
— Кто эта девушка? — с любопытством спросила я Абху. — Вроде бы она — человек…
— Была человеком. Каришма — умершая, но возвращённая из царства Ямы[1] любовью Кэйлаша. Когда-то наш народ мог воскрешать мёртвых, но сейчас это знание утеряно. Каришма больше не принадлежит миру живых и может существовать только на его границе, правда, тоже лишь какое-то время. Её тело слишком долго оставалось без души, пока Кэйлаш искал способ соединить их. Теперь оно подвержено разрушению — сила нашей магии не сможет поддерживать его вечно.
Стоя за спиной, Доминик, не касаясь, обвил руки вокруг моей талии. Интересно, как часто, пока я была смертной, он думал о вероятности подобного исхода для меня? Под персиковой кожей Шакти снова замелькала змеиная чешуя. Более миролюбиво настроенная Абха уже протягивала Доминику оправленный в золото сосуд:
— Пролейте содержимое на землю — и окажетесь во дворце нашего повелителя в тот же миг.
— Не тому ты даешь волшебный состав, сестра, — ядовито проговорила Шакти. — Тебе скорее этого захочется, не так ли, "цветок лотоса"? Вновь предстать перед нашим господином. Я видела, какими глазами ты смотрела на него! Любовь вызывает в нём отвращение, но можешь попытаться соблазнить его, как соблазнила Кама Ракеша…
С трудом сдерживаемая неприязнь к ревнивой нагини захлестнула меня в доли секунды. Я уже дёрнулась в её сторону, собираясь вцепиться в гибкую украшенную драгоценностями шею, но меня остановил беспечный смех Доминика. Крепче сомкнув вокруг меня руки, он самодовольно бросил:
— Не думаю, что "цветок лотоса" заинтересует твоё предложение, Шакти. Её искусство соблазнительницы нашло такого горячего поклонника в моём лице, что вряд ли ей захочется тратить его на кого-то ещё — даже если речь идёт о вашем господине. Рад был повидать вас, дивьи!
Я высвободилась из рук Доминика, едва коснулась ногами пола.
— Почему ты не дал мне расправиться с этой дрянью?
— К чему нам лишнее кровопролитие? Кроме того, меня очень позабавили её слова. Особенно когда думаю о твоей реакции на появление братца их повелителя в обнимку со смертной девчонкой.
При воспоминании о гигантском хвосте Кэйлаша, обвившемся вокруг тела его подруги, меня снова передёрнуло. Доминик расхохотался:
— Именно это я и имею в виду.
Я выпустила из пальцев ремешок часов и, тут же оказавшись в объятиях Доминика, невинно улыбнулась.
— Их змеиные хвосты немного всё портят. Но человеческие части тел настолько совершенны, что я почти понимаю твоё увлечение этими двумя гидрами. В конце концов, Иша — или как его там, в облике человека тоже бы смотрелся более чем впечатляюще…
Но Доминик не поддался на провокацию и лишь ехидно рассмеялся.