— Знала бы ты, что приходится выносить конкубинам[3] принца Юнг-Су! — качала головой Ран-Чжу. — Тебе, кстати, тоже стоит её остерегаться.
— С чего бы?
— А то сама не понимаешь.
— Принц обучает меня владению мечом, это — всё, — отрезала я.
Ран-Чжу захихикала, кокетливо прикрывшись рукавом. Но она оказалась права. Мин-Хи не сводила с меня испепеляющего взгляда во время общих трапез и всем своим видом выражала враждебность. Похожие эмоции я, очевидно, вызывала и у Дак-Хо — начальника королевской стражи. Остальные относились ко мне либо с любопытством, либо равнодушно. Юнг-Су всё же позволил Ран-Чжу общаться со мной, и, думаю, не последнюю роль в этом сыграли просьбы младшего принца. Я познакомилась с членами королевской семьи во время первой общей трапезы. Принц Юнг-Хи был похож на старшего брата, но облику его не хватало отличавшей Юнг-Су мужественности. На Ран-Чжу он смотрел, как на божество, и она беззастенчиво этим пользовалась. Когда разрешение навещать меня стало официальным, она ворвалась в мою обитель в сопровождении чуть ли не всего гарема. Девушки, очень миленькие и в своих ярких нарядах похожие на весенние цветы, трещали без умолку. Я едва успевала отвечать на сыпавшиеся со всех сторон вопросы, которые переводила Ран-Чжу. После их посещения у меня ещё долго звенело в ушах. Но чаще Ран-Чжу появлялась одна, и мы, болтая обо всём подряд, бродили по саду. С её помощью я научилась довольно сносно изъясняться на корейском. И вообще, несмотря на разделявшие нас эпохи и совершенно разные условия существования, мы очень сдружились. Правда, Ран-Чжу с её острым умом и жаждой узнавать новое мало вписывалась в доисторические устои, определявшие её жизнь с самого рождения. А мне задорным смехом и непосредственностью она очень напоминала Дженни…
Но большую часть времени я проводила в обществе Юнг-Су. Отработав со мной несколько приёмов и поворотов, принц сразу перешёл к поединкам. И, хотя, по его словам, обучение проходило успешно, я чувствовала себя страшно неуверенно. Юнг-Су хватало пары ударов, чтобы выбить меч у меня из рук. Мне же едва удавалось нанести один — так легко он от них уворачивался. И мне здорово мешала одежда. Широкие штаны-паджи[4], длинные полы и рукава вихэ[5] никак не добавляли ловкости движениям. Но принц стоял на своём: одежда истинному умению не помеха, и мне пришлось смириться… В промежутках между тренировками мы просто разговаривали. Вроде бы принца подкупали мой интерес к их культуре и старания выучить язык. Он с готовностью и без былой сдержанности отвечал на мои вопросы, с улыбкой поправлял ошибки в корейском. Теперь он не казался одним из каменных со-са-ри[6], охранявших вход в здания королевского дворца, каким предстал вначале, и я проникалась к нему всё большей симпатией. Вскоре после моего водворения я рассказала о посещении Тибета и об обещании гомчена нам помочь.
— Призрачное войско. Не ожидал, что вам удастся найти подобного смертного так быстро.
— Его нашли мой знакомый профессор и его ассистент.
— Ты тесно общаешься со смертными, — констатировал принц.
Смуглое лицо оставалось невозмутимым, и я не поняла, осуждал он это или нет.
— Как думаешь, совет примет решение о вашем участии в битве до конца моего пребывания здесь?
— Думаю, нет. Мой отец и совет колеблются. Им нужен последний веский довод.
— Надо было прихватить с собой рисунки Патрика, — усмехнулась я.
— Дитя демона, о котором ты говорила?
— Да, его. Эти картинки — как часы, которые тикают в обратном направлении. Каждый рисунок — очередное сердце. Тик-так, тик-так… Осталось всего четыре удара. А потом… Трудно даже представить, что миры перестанут существовать, правда? Но, если всё же… лично мне становится страшно. Тем более что таких, как мы, Царство Небесное не ждёт.
— Ты верила в это, когда была человеком?