Отец Фредерик аккуратно сложил листы обратно в футляр.
— Вы рассказывали, что попали в одно из измерений вашего мира через тории. Но это ведь не единственное созданное людьми сооружение, которое считается воротами в другой мир. Почему бы не предположить, что туда может вести, скажем, подземный тоннель?
— Вы имеете в виду какой-то определённый тоннель?
— Скорее, это даже подземный лабиринт. Его обнаружили совсем недавно под храмом Кецалькоатля в Теотиуакане[2]. Этот город-призрак сам по себе заслуживает внимания. Уже к приходу ацтеков он лежал в руинах, и те, поражённые величественностью построек, посчитали его местом погребения старых богов. Город в самом деле буквально пронизан символикой смерти. Его пересекает широкая улица, которую называют Дорогой Мёртвых. Она заканчивается возле Храма Луны — пирамиды-гробницы, внутри которой было найдено множество человеческих останков. Но самым загадочным остаётся лабиринт. Учёные считают, что это — дорога в ад. Говорят, стены его испещрены символами, указывающими путь в потусторонний мир. В конце лабиринта находятся погребальные камеры…
— И расположен он под храмом Кецалькоатля, якобы спускавшегося в подземный мир к своему отцу, — вставила я.
— Очевидно, культ этого божества возник ещё до расцвета ацтекской культуры. Но вам, наверное, понадобятся более точные сведения о лабиринте. Я могу связаться с моим другом — он преподаёт в Бостонском университете и, среди прочего, занимается исследованиями месоамериканских культур.
— Почему бы и нет, — рассеянно проговорила я.
Проверить, ведёт ли тоннель в мой мир, смогут только Доминик и Винсент. Я останусь "на поверхности", терзаясь переживаниями, что место, куда они отправились, окажется опасным… И это ведь только начало. Как бы далеко я ни продвинулась в поисках — а с помощью отца Фредерика я надеялась продвинуться далеко — для меня они будут неизбежно заканчиваться в мире людей. Эта мысль наполнила меня горечью и совершенно непрошенно к ней добавилось имя: Эдред. Я тряхнула головой. Даже думать об этом было безумием.
Отец Фредерик направился к полкам, чтобы вернуть на место рукописи. Один из футляров выскользнул из его рук, и я мгновенно его подхватила.
— Спасибо, дочь моя, — отец Фредерик забрал у меня футляр.
— Это я должна благодарить вас. Честно говоря, не знаю, какие сведения вы надеялись получить от меня. Ваши собственные знания превышают мои в несколько раз.
В глазах преподобного отца появилось необычно тёплое выражение.
— Без вашего подтверждения мои знания — всего лишь гипотезы.
[1] Бернардино де Саагун (исп. Bernardino de Sahagn) — монах ордена францисканцев, историк и лингвист, работавший в Мексике в 16 в. Автор множества сочинений, считающихся ценнейшими источниками по истории доколумбовой Мексики.
[2] Теотиуакан ("место, где родились боги" или "город богов") — древний заброшенный город в 50 километрах к северо-востоку от Мехико.
В ту ночь я возвращалась к Доминику преисполненная надежды. Но меня ждало разочарование. Выслушав мой взволнованный рассказ, Доминик только покачал головой.
— Я знаю этот лабиринт.
— Ты… был там?
Доминик кивнул.
— В какой-то мере это действительно дорога в ад. Лабиринт ведёт в обиталище проклятых, что-то вроде преддверия настоящей преисподней.
— Преддверия?.. А я-то была уверена, что проклятые души попадают в саму преисподнюю, а не застревают на полпути…
— Ты ведь не думаешь, что демоны потерпели бы подобное соседство? У них — своя реальность, в которую никто, кроме них, попасть не может.
— "Настоящая" преисподняя?
— То, как назвали бы её смертные. Большинству демонов, исключая лишь самых могущественных, выбраться из неё очень нелегко. Правда, всем демонам открыт доступ в некоторые измерения, так или иначе связанные с их реальностью. В эти измерения можем попасть и мы. То, куда ведёт тоннель Теотиуакана, — как раз одно из них. И, поверь, место это — не из приятных.
— Тогда, конечно, не стоит ожидать, что там можно наткнуться на первых бессмертных… — поёжилась я.
— Если бы это было так просто — предугадать, где на них можно натолкнуться. Для бессмертных не существует отдельной реальности. Те, кого мы ищем, могут быть где угодно… Но я восхищён — мне понадобилось гораздо больше времени, чтобы узнать об этом лабиринте.
— Значит, человеческие методы не так уж и безнадёжны, — слабо улыбнулась я. — Всё равно… многое бы отдала за возможность переноситься в наш мир…
К сожалению, это желание постепенно становилось навязчивой идеей. Я всё чаще вспоминала предложение Эдреда, ругала себя за сумасбродность, пыталась избавиться от этой мысли раз и навсегда, но она настигала меня снова и снова, как возвратный тиф. Меня останавливал один веский довод: если Эдреду и известен способ вернуть меня в наш мир незаметно для Арента, он, конечно, не откроет его просто из любви к ближнему. Что именно он потребует взамен, я знала и не пошла бы на это даже ради спасения своего бессмертия. Однако, чем больше Доминик рассказывал о своих поисках в другом мире, тем сильнее мне хотелось переноситься туда вместе с ним. И однажды, неожиданно для себя самой, я заговорила об Эдреде. Лицо Доминика стало мрачнее грозовой тучи — очевидно, он не забыл ночь, когда едва успел вырвать меня из его логова.