— Скажи, по крайней мере, это что-то дало? — улыбнулась я, ласково гладя встрёпанные волосы Доминика.
— В этом я убеждён. Наш мир безграничен, познать его до конца невозможно. Признаюсь, до недавнего времени я к этому и не стремился, но всё же повидал многое. Однако, измерения, открывшиеся сейчас, поражают даже моё воображение…
— Как бы я хотела следовать за тобой… — с горечью вырвалось у меня.
— Последуешь. И тогда, будь уверена, я не отпущу тебя ни на миг…
Его губы снова прильнули к моим, и я мечтательно закрыла глаза, думая о времени, когда мне не придётся носить на себе освящённую землю. Когда мы, обнявшись, сможем участвовать во всех развлечениях, какие способен предложить мир людей, исследовать пространства нашего мира, не думая ни каких предостотожностях, не омрачённые никакими тревогами… Картина была настолько завораживающей, что только очередной поцелуй Доминика вернул меня к реальности.
— О чём ты думала?
Мне не хотелось описывать своё видение — это бы только усугубило действительность, и я схитрила:
— Об озере в нашем мире, которое даёт ответ на любой вопрос. Ты о нём слышал?
— Озеро вайманика, — с удивлением проговорил Доминик. — Откуда тебе о нём известно?
Я рывком поднялась на постели.
— То есть оно действительно существует?
— Я слышал о нём от Толлака. Вроде бы очень древние божества, вайманика — одно из их имён, имели обыкновение смывать в озере всё, что мешало их безмятежности и отвлекало от самосозерцания. А поскольку в мире людей они вели весьма активный образ жизни, смывать приходилось многое…
— Кажется, искать его мне уже не хочется, — поморщилась я.
— Ты ещё не слышала главного. Вбирая в себя всё, от чего хотели избавиться вайманика, воды озера чудесным образом обрели разум и стали освобождать ничего не подозревающих божеств не только от суетности и ненужных знаний, но и от их мудрости. Только один вайманика, за какой-то проступок отправленный на низшую ступень иерархии и потому не имевший права купаться в озере, начал подозревать неладное. Его худшие опасения подтвердились, когда после очередного омовения вайманика, и до того проявлявшие признаки лёгкого помешательства, стали и вовсе вести себя как неразумные дети, гоняясь друг за другом по траве, улююкая и строя друг другу рожи. С ужасом глядя на глупо хихикающих божеств, единственный разумный вайманика понял, что всё дело в озере, которое к тому моменту накопило мудрость, намного превышающую ту, какой когда-либо обладали сами божества. Собрав всё умение, вайманика наложил на озеро заклятье, по которому отныне и впредь оно должно не забирать, а отдавать знания, так коварно похищенные у его собратьев. Разумеется, он собирался искупать в нём всех вайманика, включая и себя, но озеро мыслило по-другому. Не желая мириться с приговором, но и не имея силы ему противиться, оно просто исчезло а позже появилось в совершенно другом месте. Говорят, с тех пор оно так и скрывается от вайманика, ревниво оберегая украденную мудрость.
— Ну и история… — я откинула со лба волосы, впервые пошевелившись с начала рассказа.
Доминик мягко притянул меня к себе.
— Невероятно, насколько ты любишь подобные сказки.
— Но в них ведь есть доля истины?
— Каждому миру — свои химеры. Это озеро — одна из химер нашего. Я только удивлён, что ты о нём знаешь. Не могу представить, чтобы Арент рассказал, а в мифах людей, я уверен, о нём нет ни единого упоминания…
Разговор явно сворачивал на болотистую почву, и, горячо прижавшись к губам Доминика, я поспешила его на этом закончить. Но мысли о чудо-озере меня уже не оставляли. Так же как и идея вернуться в наш мир…
Глава 7
Лёгкий ветерок пронёсся по листьям пальм, спросонья пискнула какая-то птица. Я в очередной раз подняла глаза на тёмный силуэт стеклянного домика. Ждать Эдреда внутри не хотелось. Несмотря на внешнее изящество, домик всё равно оставался пыточной камерой. Я подумала о Доминике. Сейчас он носится по неизведанным просторам нашего мира в компании Винсента. А я старательно изучаю рукописи под сенью Льежского собора — по крайней мере, так считает Доминик.