Доминик закатил глаза.
— Уверена, они найдут способ, — поспешила вмешаться я. — И, скорее всего, наша кровь должна пролиться ритуально — в определённое время и, не исключено, что в определённом месте. Они наверняка устроят всё так, что мы будем в этом месте, когда пробьёт час. Но не расчитывают на то, что мы будем ждать их. В конце концов, терять нам нечего. А им не мешало бы вспомнить древнюю мудрость: вступать в бой с обречёнными опасно.
Мои слова были вызывающими, но за ними скрывалась растерянность. Ещё совсем недавно единственным злом в моей жизни был Арент, а теперь против нас поднимались все силы ада… Я повторила про себя слова мудреца: "Судьба ещё не определена…". Ну, а если бы она была определена, разве бы это что-то изменило? Разве смирилась бы я с этим приговором? Конечно, нет. Я бы всё равно бросилась в огонь — даже зная, что он обратит меня в пепел. Так чего тогда бояться? Растерянность отступила, на её место пришла неуёмная жажда деятельности. Я осторожно покосилась на Доминика, с беспокойством следившего за выражением моего лица. Заглянув сейчас в мои мысли, он бы наверняка пришёл в ужас, и я поспешно отвернулась. Будет лучше, если до поры он ничего о них не узнает.
Однако мои первые действия были вполне безобидными: я отправилась в Льеж. Это была последняя ночь, когда я могла увидеться с профессором Вэнсом и его помощником до их возвращения в Бостон. Оба в компании отца Фредерика сидели в одном из ресторанчиков оживлённого квартала Карре в центре города — отец Фредерик оставил мне короткое сообщение в библиотеке. Мы уже не раз прибегали к подобному способу общения. Притаившись в тени на противоположной стороне улицы, я наблюдала через окно, как профессор допил кофе, отец Фредерик подозвал официанта, и все трое поднялись из-за стола. Я подождала, пока они углубятся в лабиринт узких улочек, прежде чем обнаружила своё присутствие. Лицо профессора при виде меня выразило удивление, Питер заметно оживился, в глазах отца Фредерика мелькнула тревога.
— Когда вы успели вернуться? — осведомился профессор.
— Мы не ожидали увидеть тебя до отъезда, — как бы пояснил вопрос профессора Питер. — Были уверены, что ты задержишься. По крайней мере, я бы остался там недели на две…
— Я торопилась, надеясь застать вас.
— Вы что-то узнали, дочь моя?
— Узнала. Но не хочу говорить об этом здесь.
Пока мы шли к соборной площади, Питер едва не вывел меня из терпения, с жаром выспрашивая о моих впечатлениях об Индии и никак не давая сосредоточиться.
— Как жаль, что мы улетаем завтра, — заключил он, когда мы уже стояли перед стенами собора. — Но, может, ты навестишь нас? Бостон, конечно, не Индия, но там тоже есть, на что посмотреть…
Отец Фредерик отпер боковую дверь. Пропустив профессора и Питера вперёд, я подождала, пока он закроет все запоры изнутри, и вполголоса спросила:
— Вы ведь доверяете им?
Недоумение, мелькнувшее на лице преподобного отца, сменилось озабоченностью.
— Вы хотите… — он запнулся. — Думаете, они готовы?
— У нас нет времени на подготовку. То, что я услышала, подтверждает наши худшие опасения. И, чтобы по-настоящему помочь, они должны знать правду. Всю правду.
Отец Фредерик глубоко вздохнул и как-то сразу поник.
— Полу я бы, не задумываясь, вверил собственную жизнь. А Питер ему как сын.
Профессор и Питер уже ждали в библиотеке. Я остановилась в нескольких шагах от них и объявила:
— Прежде чем рассказать о том, что узнала в Индии, я хочу, чтобы вы узнали кое-что обо мне. Мы много говорили о сверхъестественных существах и демонах, и вы вроде бы верили источникам, в которых о них упоминалось. Сейчас я хочу, чтобы вы поверили собственным глазам.
Мой голос ещё не смолк под сводами собора, когда я перенеслась в ресторан, где все трое ужинали только что, подхватила меню с первого попавшегося столика и снова возникла перед професором Вэнсом. Отшатнувшись от неожиданности, он уставился на название ресторана, выгравированное на кожанном переплёте меню, потом перевёл испуганный взгляд на меня. Я молнией метнулась к массивному деревянному столику, потом к полкам, потом в противоположный конец комнаты. Профессор и Питер окаменели, с побледневших губ не сорвалось ни звука. Отец Фредерик наблюдал за всем с подчёркнутым спокойствием. Я обратилась к Питеру:
— Мне не нужно оставаться в Индии больше двух недель, чтобы полюбоваться местными красотами. Я могу перенестись туда в любой момент, как только там наступит ночь. Возможно, вы уже обратили внимание на то, что я появляюсь только после заката. Это потому, что подобные мне не могут смотреть на солнце.