Сад Акеми выглядел мрачновато. Листья клёнов облетели, хризантемы отцвели. Прогуливаясь возле аккуратного прудика в ожидании хозяев, я только сейчас заметила каменные фонари-торо, по форме напоминавшие маленькие японские домики с загнутыми кверху краями крыш. Раньше их было не видно за пышными шапками хризантем. Я бездумно побарабанила пальцами по шершавой поверхности ближайшего ко мне фонаря. Наверное, Акеми очень привержена традициям, как и большинство японцев. Забавно, что в возлюбленные себе она выбрала не кого-то, а итальянца. Не удержавшись, я захихикала, но тут же оборвала смех: налетевший порыв ветра донёс до слуха тихие голоса. Задумавшись, я забрела в один из самых отдалённых уголков сада, и Акеми с Лодовико, видимо, уже успели войти в дом. Перед дверью в самом деле стояли две пары обуви — явно сшитые на заказ мокасины Лодовико и игрушечные туфельки Акеми. Оба следовали японскому обычаю разуваться у порога, отказываясь от возможности сразу перенестись внутрь дома. Из-за двери послышался серебристый смех, и, больше не медля, я нажала на кнопку звонка. Дверь распахнулась, открыв одетую в белое фигурку Акеми.
— Я ожидала твоего визита, — приветливо улыбнулась она.
— И, кто знает, piccolina? Может, этот окажется не таким коротким, как предыдущий.
За спиной Акеми возникло ехидное лицо Лодовико, та шутливо хлопнула по обвившейся вокруг её талии руке. Я тоже сбросила обувь. Лодовико уже расположился на низком диванчике в гостиной, Акеми устроилась на его коленях. Обстановка их "гнёздышка" восхищала меня всякий раз. Своеобразная смесь традиции и современности, изящества и простоты: ультрасовременный потолок с трёхмерным изображением звёзд, имитирующий ночное небо, карликовые деревца в квадратных горшках, тёмные циновки, столик, ширма с японскими журавлями…
— Хочешь, чтобы мы угадали причину твоего появления, bambolina, или всё же расскажешь сама?
Я насмешливо покосилась на расплывшегося в ухмылке Лодовико.
— На то, чтобы проверять твою догадливость, у меня нет времени. Но хочу попросить об одолжении: не перебивай меня, как в прошлый раз.
— Он будет молчать, — вмешалась Акеми. — За это я ручаюсь.
Брови Лодовико поползли вверх, но фарфоровая ручка Акеми легко сжала его запястье.
— Это невежливо, дорогой. Она — наша гостья, и мы выслушаем всё, что она хочет сообщить.
Как ни странно, Лодовико действительно не перебил ни разу. Правда, по выражению его лица можно было без труда определить, что мои слова он считает неубедительной выдумкой. Когда я закончила, он нарочито громко хохотнул:
— Всё? Теперь можно сказать, что я об этом думаю?
При звуке голоса Лодовико веки Акеми, до того почти скрывшие глаза, дрогнули, ресницы взметнулись вверх, и она ровно произнесла:
— Я тебе верю.
Лодовико с удивлением уставился на неё, Акеми ласково потрепала его по руке и снова повернулась ко мне:
— После твоего последнего посещения, я была у сэннинов — им открыто будущее. Они говорили о страшных вещах, которые должны произойти очень скоро. О непредрешённом конце и неизбежной опасности, избежать которой можно только с ней столкнувшись. Потому я и ждала тебя. Если бы не пришла ты, я нашла бы тебя сама.
— Amore… — растерянно протянул Лодовико.
— Кто такие сэннины? — нетерпеливо поинтересовалась я.
— Горные отшельники, древние мудрецы. Вход в их владения — у подножия Фудзи.
— Что ещё они сказали?
— То, что сказала тебе я. Их мудрость скрыта ото всех, они и так поведали мне больше, чем я рассчитывала.