— Нечто подобное говорила и Акеми, — положив голову на грудь Доминика, я ласково водила кончиками пальцев по его коже. — Но, может, познакомиться с ним поближе всё же не помешает?
— Дьявол с ним! — и, не успев опомниться, я оказалась опрокинутой на светящуюся голубоватым светом траву. Доминик с нежностью поцеловал кончики пальцев, которыми я только что водила по его телу, и, прижимаясь к губам, прошептал:
— Ты снова меня отвлекла…
Мы "отвлекались" ещё не раз, но под конец Доминик всё же согласился на мою встречу с Андроником:
— Я бы, конечно, пожелал для тебя более приятной компании, но не хочу, чтобы ты чувствовала себя запертой в башне без возможности общения с тебе подобными.
— В другое время я бы и не пожелала другого общения, кроме как с тобой, — проворковала я. — И сейчас мной движет не желание выбраться из "башни", а необходимость.
На самом деле я немного лукавила. Доминик был стержнем, вокруг которого вращался весь мой мир, и близость с ним я бы не променяла ни на что другое. Но в то же время я была "новорожденной" бессмертной, и, как ребёнка, меня неудержимо влекло ко всему новому. Мне было интересно узнавать мне подобных, родившихся в эпохи, о которых я читала в книгах по истории, нравилось говорить с ними, бывать на поражающих воображение вечеринках… Доминик это понимал и явно мучился, что не мог знакомить меня с бессмертием так, как ему хотелось. Не мог, без опасности привлечь внимание Арента, даже лишний раз показаться со мной рядом. Наверное, этому я и была обязана лёгкости, с какой он согласился на моё общение с Андроником. Хотя, конечно, считай Доминик его опасным, исход разговора был бы другим. Всё-таки странно, что и он, и Лодовико, и Акеми с таким пылом предостерегали от Эдреда, которому почему-то доверяла я. И ещё более странно, что, выслушав мнения других, я всё же была готова прислушаться именно к Эдреду, который предостерегал от Андроника.
? ???????? ??? ????[1](греч.) — мой дорогой сын.
[2] После раздела Римской Империи византийцев ещё называли римлянами — по-гречески «ромеями». (прим. автора)
Глава 12
Дом Андроника сильно смахивал на дворец. Несколько секунд я разглядывала эту громадину, прежде чем нажала на кнопку звонка — в случае с Андроником я посчитала важным соблюсти приличия и не врываться в его обитель без предупреждения. Дверь открыл одетый в строгий чёрный костюм старик. Это было новшеством — никто из бессмерных, с которыми я успела встретиться, не держал в доме прислугу.
-????????? [1],- приветствовал он меня по-гречески. — Хозяина нет дома, но вы можете подождать.
— Он должен скоро появиться?
Старик смерил меня с ног до головы изучающим взглядом и отворил дверь шире.
Если снаружи дом Андроника походил на дворец, то, войдя внутрь, я оказалась в музее: выложенный разноцветной мозаикой пол, стены из розового мрамора и множество статуй. Посреди холла красовалось мраморное изображение огромного пса. Припав на передние лапы, он встречал гостей свирепо оскаленной пастью. Старик провёл меня в просторную комнату, обстановке которой позавидовал бы любой зал Британского музея, и поинтересовался:
— Могу я предложить вам что-нибудь выпить?
Я отрицательно качнула головой. Старик вежливо улыбнулся и, зачем-то поклонившись, удалился. Подавив недоумение, я осмотрелась. Антикварная мебель, канделябры в виде нимф и русалок и снова статуи всех размеров и форм. Я ненадолго задержалась перед лепным панно, пестревшим персонажами из античных мифов, мельком глянула на бюсты Траяна[2] и Калигулы[3] и перешла к массивному столу-бюро. Моё внимание привлекла его верхняя часть — настоящее произведение искусства, никогда не видела ничего подобного. Тёмную блестящую поверхность покрывали яркие изображения птиц, бабочек и цветов, листья и ветви диковинных растений плелись по краю столешницы подобно своеобразной раме. И самое удивительное — это была мозаика. Возможно, человеческим зрением, я бы не рассмотрела сотни и тысячи крошечных разноцветных кусочков камня, идеально подогнанных друг к другу и соединённых в пёстрый причудливый узор…
— Pietra dura[4],- послышался за спиной тихий голос. — Знаменитая флорентийская мозаика — искусство, получившее развитие благодаря тщеславию герцогов Медичи, пожелавших оставить после себя нечто, способное бросить вызов времени. Эти произведения в самом деле вечны. Камни не разрушаются, их краски не тускнеют…