— И для этого тоже. Он не ответит ни на один вопрос, пока не уверится, что шоу привело тебя в вострог. Поэтому постарайся ничего не пропустить.
"Шоу" тем временем подходило к кульминации. По сцене пронеслись несколько амазонок, кружившихся в облаке чёрных с золотым перьев. Потом музыка смолкла, свет погас, и единственный луч выхватил фигуру, походившую на гигантского цыплёнка. Вращаясь всё быстрей и быстрей под ускоряющийся бой барабанов, фигура начала сбрасывать перья, пока не остался только обнажённый мужской торс, состоявший, казалось, из одних мускулов. Женская часть зрителей взорвалась визгом. Танцор грациозно изогнулся в поклоне и, подобрав с пола пучок перьев, с воздушным поцелуем бросил их в визжащий зал. Я остолбенело смотрела на его полные пластики движения, глаза, ярко вспыхнувшие в свете прожектора, и растерянно обратилась к Андронику:
— Пожалуйста, скажи, что это — не он…
Андроник расхохотался.
— Не делай при нём такое лицо, или о цели нашего визита придётся забыть. Если завести с Диого беседу на теологические темы, среди своих божеств он обязательно назовёт самбу и капоэйру[2].
— Ещё не встречала бессмертных, настолько выставляющих себя на всеобщее обозрение.
— Разве это всеобщее обозрение? Подожди, что будет на карнавале.
— На карнавале?
— Парад школ самбы: огромные конструкции с сотнями танцующих, проезжающие по Самбодрому[3]. Кто, думаешь, будет выплясывать на одной из этих конструкций под вспышками камер и приветственные вопли толпы? Неужели ты ни разу не видела бразильского карнавала? — Андроник невинно взмахнул ресницами:
— Прости, всё время забываю, что ты ещё совсем дитя.
Негодующе сверкнув на него глазами, я не стала размениваться на ответную шпильку, но Андроник не успокаивался:
— Тебе уже говорили, что твои глаза вспыхивают словно огненные искры? И по этому всегда можно определить, когда ты взволнована.
— Я не взволнована, — отрезала я.
— Вот опять…
Он доверительно наклонился ко мне, я резко отодвинулась. Андроник бархатисто рассмеялся:
— Не злись. Эта особенность придаёт тебе совершенно неповторимый шарм.
Ответить я не успела. Прямо перед нами выросла мускулистая фигура, и очень низкий голос пробасил:
— Рад видеть тебя, amigo[4]! Como vai?[5]
Андроник приветственно хлопнул по плечу высокого мулата, геркулесовское сложение которого только что послужило причиной учащённого сердцебиения женской части посетителей заведения. Теперь на нём были белые брюки, а по-прежнему обнажённый торс уже успел притянуть несколько мечтательных взглядов.
— Хотел тебе кое-кого представить, Диого, — Андроник просиял улыбкой в мою сторону.
Мулат повернул ко мне лицо мертвенного серого оттенка, на котором странно светились светло-голубые глаза.
— Oi, perola![6]
— Perola, — повторил Андроник, — мне нравится. Я тоже буду называть тебя так.
Диого было дёрнулся ко мне, по всей видимости собираясь приветствовать по местному обычаю — с объятиями и поцелуями. Но Андроник легко коснулся его мощного бицепса.
— Там, откуда она родом, это не принято.
— Откуда же ты родом, perola?
Я замялась, придумывая наиболее безобидную ложь, но Диого истолковал заминку по-своему.
— Perola означает "жемчужина", — пояснил он. — Ты не согласна, чтобы тебя так называли?
— Я знаю, что означает "perola". И… можешь называть меня так, если это доставит тебе удовольствие…
— Вот как, мы уже заговорили об удовольствиях! — гневный немного гортанный голос принадлежал бессмертной, походившей на эбеновую статуэтку. Вскинув голову, она гордо выступила из-за широкой спины Диого. К одежде красотка явно относилась с таким же презрением, как и он. Два лоскутка, чуть прикрывавшие грудь и бёдра, только подчёркивали изгибы фигуры, которая могла бы оживить и дерево. Тёмные глаза яростно сверкали под высокой, перетянутой зелёной лентой причёской. Но едва взгляд её упал на стоявшего рядом Андроника, острые ослепительно белые зубы обнажились в улыбке.
— Ах, она с тобой, querido[7]! — и уже приветливо повернулась ко мне:
— Прости, docinho[8], я не сразу разобралась.
Уже не обращая на нас внимания, она с таким жаром впилась поцелуем в губы Диого, что я удивилась, как не расплавились украшавшие потолок пластиковые лианы. Андроник игриво подмигнул мне:
— Беатрис немного смыслит в вуду. Может, она смогла бы излечить тебя от твоей "фобии"?
— Чем тебе, интересно, мешает моя фобия?
— Мне — ничем. Но, уверен, что она немало портит жизнь тебе.
— Не то чтобы меня не трогала твоя забота, но вряд ли смогу за неё отплатить, поэтому можешь не стараться.